Чтение онлайн

Ночь опустилась на дворец, тяжёлая и душная. Я двигался по коридорам, прячась в тенях, жаждя узнать то, о чем не говорить при свете дня. Шаги глушил с помощью магии и старался быть предельно незамеченным.

И тогда я стал свидетелей сей гнусной сцены.

Варина стояла у конюшен, её силуэт выделялся на фоне факелов. Она шепталась с двумя гвардейцами в чёрных доспехах — с гербом Империи на груди. Я напряг слух, улавливая обрывки:

— … поместье Виридорн… послезавтра в полдень… сжечь…

Сердце замерло. Виридорн. Айрис.

Я шагнул ближе, тени конюшен дрогнули от моего движения, но Варина резко повернулась, её взгляд — острый, как клинок, — скользнул по полумраку, выискивая невольных свидетелей. Я отступил, прижавшись спиной к холодной каменной стене, чувствуя, как её шершавость впивается сквозь плащ.

Сердце стучало, но я затаил дыхание, и она не заметила меня — её глаза вернулись к гвардейцам, а губы снова сложились в тонкую, ядовитую улыбку. Но слова того, в чёрных доспехах, бились в моей голове, как молот по наковальне: «сжечь».

Указ? Приказ? С каких пор какая-то фаворитка, вроде Варины, смеет распоряжаться судьбами земель и людей? Неужели Сэйвер окончательно выжил из ума, отдав свою канцелярию в её когтистые лапы? Или это её магия — та самая, что я почувствовал в своих покоях, — опутала его разум, как паутина опутывает муху?

Безумие старшего брата сейчас волновало меня меньше всего. Айрис была в опасности — её ребёнок, её дом, её сад, её жизнь под угрозой. А я, стоя здесь, в тени дворцовых интриг, был бессилен отозвать уже действующий указ без вмешательства Императора.

Мои крылья, моя сила, моё имя — всё это ничего не значило против подписи на пергаменте, если Император не скажет своего слова. Я стиснул кулаки и принял решение. Мой путь теперь лежал в покои отца.

Я шёл через коридоры, шаги гулко отдавались в пустоте, факелы бросали дрожащие блики на стены, словно пытались предупредить меня о чём-то. У дверей императорских покоев стояла служанка — юная, с тонкими руками и бледным лицом, что побелело ещё сильнее, когда она увидела меня. Гнев горел в моих глазах, и я знал, как выгляжу — дракон в человеческой шкуре, готовый разорвать всё на своём пути.

— Его Величество уже лёг спать, — заблеяла она, её голос дрожал, как лист на ветру, а руки затрепетали, сжимая подол передника.

— Значит, проснётся, — отрезал я, мой голос был низким, угрожающим, как далёкий гром. — Я по важному и срочному делу.

— Но… — начала она, отступая назад, её глаза расширились от страха.

— Пусть войдёт, — донёсся голос отца из-за двери, усталый и слабый, как шорох опавших листьев.

Я толкнул тяжёлую створку и шагнул внутрь. Покои встретили меня густым ароматом ладана и мёда, что висел в воздухе, тёплый и удушающий, смешиваясь с запахом старого пергамента и воска. Огонь в камине потрескивал, бросая золотые отблески на стены, увешанные гобеленами с драконами и мечами.

Я ожидал увидеть отца в постели, укрытого одеялами, но он сидел в кресле у огня, сгорбленный, в тёмно-синем халате, что висел на нём, как на старом пугале. В руках он держал кубок, пальцы дрожали, когда он подносил его к губам, и я заметил, как алый напиток оставил тёмный след на его бледных губах. Он не собирался спать. Он ждал. Меня? Или чего-то другого?

— Что привело тебя ко мне в столь поздний час, сын мой? — спросил он, его голос был хриплым, но в нём ещё звенела старая сила, приправленная усталостью. Он не поднял глаз, глядя в огонь, словно там была вся его жизнь.

— Отзови приказ, — сказал я, шагнув к нему, мой голос резал воздух, как коготь.

— Какой? — он наконец посмотрел на меня, его брови приподнялись, но в глазах была тень лукавства.

— Связанный с поместьем Виридорн, — я стиснул зубы, сдерживая гнев. — Он не обладает легитимностью. Его пустила в дело одна из фавориток Сэйвера — Варина. Она не имеет права. Наш кронпринц, видимо, окончательно тронулся, раз позволил ей хозяйничать в своей канцелярии.

Габриэль хмыкнул, уголок его рта дрогнул в кривой усмешке. Он отпил из кубка, медленно, будто смакуя, и поставил его на столик рядом.

— Любовь зла, — сказал он, его тон был лёгким, но с горьким привкусом. — Она заставляет нас, мужчин, совершать ошибки. Но на ошибках учатся, Раэль.

— Отзови приказ, — повторил я, мой голос стал тяжелее, как удар молота.

— И почему же я, скажи на милость, должен это сделать? — он откинулся в кресле, скрестив руки, и посмотрел на меня с холодным интересом. — Так же, как ты защищаешь свою женщину, он защищает свою.

— Это не защита, а вредительство, — я шагнул ближе, чувствуя, как жар камина обжигает лицо. — И тебе это прекрасно известно. Варина не просто фаворитка — она яд, что отравляет всё вокруг. Это её рука, а не воля Сэйвера.

— Но что я с этого получу? — его глаза сузились, голос стал тише, но острее, как лезвие, что вынимают из ножен.

Я замер, чувствуя, как кровь стынет в венах.

— Отец, ты сейчас решил заговорить о выгоде? — мой голос сорвался на рык, гнев вырвался наружу, как пламя из пасти дракона. — В такой момент? А тебе не кажется, что это я должен получить выгоду? За каждый день изгнания, что ты мне подарил. За каждый шепот за спиной, за каждый взгляд, полный страха или презрения. За то, что я не знал своей матери, которую ты выбросил, как ненужную вещь!

Он вскинул голову, его лицо потемнело, глаза вспыхнули, как угли в камине.

— Я не выбрасывал твою мать, — отрезал он, его голос стал твёрдым, но в нём дрожала боль.

— А что тогда? — я шагнул ещё ближе, теперь нас разделял только столик с кубком. — Хватит ходить вокруг да около. Расскажи мне всё.

Отец вздохнул, его плечи опустились, будто груз прошлого придавил его к креслу. Он провёл рукой по лицу, затем заговорил, медленно, словно каждое слово вынимал из себя с усилием:

— Я любил Лиану. Может, не так, как Делею, мать Сэйвера, но любил. Она вошла в мою жизнь, как буря, — яркая, языкастая, живая, не в пример моей супруге, что строила из себя ледяную статую. Меня зацепила её энергия, её смелость — она не боялась отвечать мне, Императору, глядя прямо в глаза. И тогда это случилось: метка появилась на её плече, когда я впервые коснулся её. Это был бурный роман, сложный, запутанный. Лиана не хотела дворца, интриг, власти — её манила свобода. Магия.

— Моя мать обладала магией? — мой голос дрогнул, я почувствовал, как земля уходит из-под ног.