Чтение онлайн

Гаррет присел рядом, его тень легла на меня, тяжёлая и надёжная. Его рука, большая и шершавая, легла мне на плечо, и впервые я увидела в его лице не каменную маску, а человека — с морщинами тревоги у глаз, с теплом, что он редко показывал.

— Мы не позволим это сделать, — сказал он тихо, его голос был низким, как гул земли. — Это место теперь и наш дом.

Я кивнула, не находя слов.

Эдвина вышла из дома, её шаги были лёгкими, но посох стукнул о землю с такой силой, что я вздрогнула. Она остановилась передо мной, её плащ колыхнулся, как крылья ворона, а глаза — живые, горящие — впились в меня, как крючья.

— Решайся, девонька, принять силу али нет, — шепнула она, и её голос был как шорох листвы перед бурей. — Или все решат за тебя. Время уходит.

Я подняла взгляд к вишням. Их ветви дрожали, тонкие и хрупкие, как нервы, натянутые до предела. Цветы раскрывались медленно, словно глаза, что смотрят в лицо смерти и всё же не сдаются. Сила пульсировала в моей груди, тёплая, как кровь, но пугающая, как бездна, что зовёт шагнуть в неё. Она была там — ждала, дышала, шептала моё имя.

Завтра всё решится. Если я не приму её, потеряю всё — сад, ребёнка, себя. Айрис из прошлого, слабая и сломленная, умерла в тот момент, когда я сказала «нет» их указу. Завтра в полдень, под крики ворон и запах дыма, родится кто-то новый — тот, кто сможет держать эту силу в руках. Или сгорит вместе с ней.

Раэль

Я заметил это ещё до того, как в тенях начали шептаться люди. Товары из вишень, что я привёз из сада Айрис, распространились по дворцу, как кровь по венам умирающего зверя.

Слуги стали другими — их глаза прояснились, движения обрели уверенность, а голоса, обычно дрожащие от страха, зазвучали твёрже. Один из них, худой парнишка с подносом, подал мне кубок и посмотрел прямо в лицо — раньше он бы уткнулся в пол, боясь моего драконьего взгляда.

Дворяне тоже изменились: на балах они спорили о магии громче обычного, их языки развязывались с каждым глотком. Одни шептали, что это колдовство, другие — что дар богов.

Я слушал, держась в тени, уже зная, что в этом напитке есть что-то большее, чем вкус вишен. Сила Айрис текла через него, живая и тёплая, как её прикосновение. Я должен был понять, что это значит, найти правду — о матери, о родителях Айрис, о том, почему отец так боится магии.

Дворец гудел, как улей, полный яда. Я пришёл сюда ради ответов, но каждый шаг был как ход по шахматной доске, где фигуры двигали чужие руки — Сэйвер, Варина, Император. Они плели свои сети, а я искал щель, чтобы вырвать правду.

Первой ко мне явилась Варина.

Она вошла в мои покои без стука — словно дверь открылась сама, признав в ней хозяйку, а не незваную гостью. Шаги её были мягкими, едва слышными, как у кошки, ступающей по мрамору. Алый шёлк её платья струился за ней, как кровь, пролитая на пол. Оно облегало её тело, будто соткано было из желания, и каждый её жест казался заранее просчитан, точно отрепетирован на десятках мужчин до меня.

— Мой принц… — её голос был пением, обволакивающим, словно аромат дурмана, сладкий и терпкий. — Вы слишком долго прятались в тенях. В одиночестве… Не пора ли выйти к свету? Ко мне?

Она закрыла дверь, хотя не тронула её ни пальцем. Щёлчок отозвался в воздухе, словно ловушка захлопнулась. Варина приблизилась, наклоняя голову, будто изучала меня. Её тёмные волосы упали на плечо, обнажая шею — тонкую, изящную, почти беззащитную, если бы я не чувствовал под этой красотой магический хищный пульс.

— Я не прячусь, — сказал я, медленно вставая со стула. — Я наблюдаю.

— Как жаль, — прошептала она, подходя ближе, — вы могли бы смотреть не только в тень, но и на меня. Я умею быть очень… занимательной. Особенно ночью.

Она провела пальцами по моему плечу — лёгкое касание, как пепел по коже, и всё же внутри поднялась волна отвращения. Я почувствовал что-то странное. Не просто её скользкое очарования — нет, это было глубже. Сила, похожая на ту, что исходила от Эдвины, но с искажением. Там, где у старухи была мудрость и горечь времени, здесь — гниль и жажда власти. Это было… как вкус крови, подмешанный в мёд.

— Вы чувствуете, да? — она прижалась чуть ближе, её дыхание касалось уха. — Я особенная. Я могу дать вам то, чего не даст ни одна из них… Ни Айрис. Ни кто-либо другой. Удовольствие. Силу. Власть.

Я сжал кулаки. Темное наваждение давило, как невидимый шлейф, пытаясь обвиться вокруг разума. Но у меня была защита. И имя ей Айрис. Её лицо — не отступало из моей памяти, как якорь.

— Власть? — я шагнул назад, отрываясь от её прикосновения. — Ты путаешь данные понятия с жадностью, Варина. Я чувствую твой яд. Думаешь, его можно замаскировать запахом ладана и цветов?

Её глаза чуть сузились, но улыбка осталась. И всё же она стала другой — напряжённой, хищной.

— Мой принц, вы ошибаетесь. Мы могли бы править вместе. Дракон и его императрица. Истинная пара — не та, что дана судьбой, а та, что выбрана разумом. Вы же не верите в предначертанность, правда? Тогда выберите меня. Пока не поздно.

— Ты ошиблась дверью, — произнёс я, и мой голос стал резким, как лезвие. — Уходи.

Она медленно выпрямилась. Волна темного наваждения схлынула. В её взгляде мелькнуло что-то ледяное. Настоящее.

— Вы пожалеете, — сказала она, уже без сладости. — Она не сможет спасти вас, когда я стану вашей судьбой. Или приговором. Как не спасла и вашего брата.

Я смотрел, как она уходит, ступая всё так же грациозно, но в каждом её шаге теперь была ярость, заточенная в каблуках. Алый шлейф мелькнул за дверью — и исчез.

Я выдохнул. Только тогда почувствовал, как спина покрыта потом.

Варина не просто фаворитка. Она — угроза. И она не привыкла, чтобы её отвергали.

После ухода Варины я долго не мог успокоиться.

Её слова жгли не хуже её магии. Угроза в голосе, хищная жажда власти, скрытая за маской обольщения, — всё это не давало покоя. Я знал: такие, как она, не приходят просто так. Не ищут близости — ищут лазейки. Я был для неё ступенью к трону, а Айрис — помехой.

Может, мне стоило прогнать её раньше? Может, стоило не недооценивать?

Я не верил в случайности. И уж точно не в визиты, совпадающие с усилением интриг во дворце. Что-то начинало складываться в схему — тёмную, зыбкую, как тень, что следует за тобой даже в солнечный день.

Я приказал усилить охрану у кабинета отца. Проверил, не тронуты ли документы. Велел привести главного лекаря, сославшись на вялость Императора — и не получил ничего, кроме беспомощного пожатия плеч.

Но мысли возвращались к Варине. Её голос всё ещё витал в воздухе, липкий, как паутина, а в груди зудело — ощущение, что за её шелестом прячется удар. Я знал, что не могу больше ждать. Я должен был узнать, с кем она играет.