Чтение онлайн

Неужели он решил вернуться так — ярко, раскрыв всем свою природу? Но это было слишком даже для него. К тому же… Что-то глубоко внутри меня подсказывало, что цвет его чешуи будет отличным от золотого.

Холод сковал грудь. Золотой дракон. Я знала только одного, чья чешуя сияла, как расплавленное золото, чьи когти рвали мою жизнь на части. Сэйвер. Вместо бухгалтера ко мне явился он.

— Скорее закройте ворота! — крикнула я, голос дрожал, как лист на ветру. Ребёнок толкнулся резко, почти больно, и я сжала живот, пытаясь унять панику. — И не открывайте, пока я не скажу!

Гаррет вскочил, опрокинув стул, и рванулся к двери, гаркнув слугам:

— Держите ворота закрытыми! Все сюда, живо!

Эдгар, тенью стоящий за спиной своей возлюбленной, схватил меч, хотя против дракона он был бесполезен, а Эстер впилась пальцами в мое плечо. Её лицо, обычно оживлённое смехом или лукавой усмешкой, теперь застыло в редкой серьёзности, глаза сузились, всматриваясь в золотую тень за окном. Она наклонилась ко мне, её дыхание пахло мятным настоем, который она любила заваривать по утрам.

— Это он? Тот самый дракон, что не может свое достоинство в штанах контролировать? — спросила она тихо, но в её голосе сквозила сталь.

— Милая, — осек ее Эдгар за неподобающие графине выражения. Я бы поддержала его, но сейчас была вне себя от ужаса.

— Что? Может ты не в курсе, но этот хвостатый венценосный гад — бывший муженек нашей расчудесной Айрис, который выбросил ее беременную из дворца, наградив статусом изгнанницы. Думаешь, я буду стесняться в выражениях?

На это Эдгару было нечего ответить, но по потемневшему взгляду было ясно, что он тоже не одобрял поступков наследного принца.

Я сглотнула ставшую вязкой слюну. Метка на плече полыхала, жгла кожу, и я невольно ссутулилась, пытаясь скрыть округлившийся живот под широкой рубахой. Эстер заметила это — она всегда замечала всё, — и её хватка стала сильнее, почти до синяков.

— Нет, и ведь хватило же совести сюда заявиться! Фаворитки закончились что ли… Айрис, я думаю, тебе нужно спрятаться, — бросила она, понизив голос до резкого шёпота. — Сейчас же. Этот гад не должен увидеть, в каком ты положении, а то мигом решит, что ребёнок — его новый трофей, Тварине этой еще притащит в качестве подарка. Давай, шевелись, или я сама тебя за печку засуну, клянусь своими косами! Он же сюда не за джемом прилетел, уж поверь моему нюху — этот тип только беды несёт, как же Тень шерсть на одеяло!

Я открыла рот, чтобы возразить, но выдавить удалось только слабое:

— Эстер, я…

— Никаких «я»! — оборвала она, её глаза сверкнули, как у кошки перед прыжком. — Ты думаешь, я тут для красоты стою? Бери ноги в руки и дуй наверх, в спальню, пока он своей тушей ворота не вышиб! Если что, я ему скажу, что ты в деревню ушла! Ну же, Айрис, не заставляй меня тебя пинками гнать!

Она уже потянула меня к двери, её рука была твёрдой, как доска, но я упёрлась пятками в пол, цепляясь за подоконник.

Хотела сказать, что бежать поздно, что он уже здесь, но не успела — её слова заглушил рёв, что сотряс поместье. Низкий, глубокий, он прокатился по стенам, заставив их дрожать, а стекло в оконной раме завибрировало, как натянутая струна, готовая лопнуть. Пыль осыпалась с потолочных балок, где-то в углу упала ложка, звякнув о пол, и я замерла, чувствуя, как сердце бьётся в ушах, заглушая всё, даже голос Эстер.

Сэйвер спикировал у ворот — тяжёлый удар лап о землю поднял пыль, крылья ещё полыхали золотом, когда он подался вперёд, нависнув над входом.

В следующий миг сияние чешуи угасло, и там, где был дракон, стоял человек — высокий, в тёмном плаще, что трепетал на ветру, глаза горели драконьим огнём. Он шагнул к воротам, его голос прогремел, как удар молота:

— Открывай ворота, Айрис. Нам нужно поговорить.

Я замерла у окна, чувствуя, как мир рушится. Он пришел за мной. Нет. За моим ребенком.

Раэль

Я чувствовал это с самого утра — гул под кожей, как рычание ветра перед бурей. Когда я покидал поместье, сад провожал меня своим шёпотом — тонкой, живой песней, что звучала в голове, пока копыта коня отбивали ритм по пыльной тропе. Ехал прочь, но мысли были не о дороге, не о делах, что я придумал как предлог.

Я уезжал, чтобы разобраться в себе, потому что с каждым днём становилось труднее игнорировать очевидное: меня тянет к Айрис.

К ней — бывшей жене моего брата, его истинной, чья кожа до сих пор носит след его метки, пусть и выжженной. Это было невозможно, неправильно, но я не мог это остановить.

Она стояла перед глазами — бледная, с этими наивными глазами, что смотрели прямо в душу, сжимая живот, где рос ребёнок Сэйвера. И я хотел её. Хотел так, как мужчина хочет женщину, которую не должен трогать. Хотел её сад, её жизнь, её ребёнка — защитить, забрать, сделать своим.

Это было безумие. Глупо, опасно, предательски. Я знал, как это звучит, но отрицать больше не мог.

Каждый раз, когда я касался её — случайно, помогая в саду, или просто оказываясь рядом, — что-то внутри меня ломалось и перерождалось заново. Гнев, вожделение, страх, привязанность — всё сливалось в одно желание: она должна быть моей.

Я не понимал, почему так. Ни в хрониках, что я читал за границей, ни в рассказах древних драконов не было ничего подобного. Истинная пара — это дар, единственный, раз и навсегда. Но Айрис будила во мне зверя, и я не знал, как это обуздать.

Утром я бросил ей что-то невнятное про дела, связанные с магией, и ускакал, оставив сад позади. Его магия всё ещё звучала во мне — вишни, что гнили и возрождались за ночь, деревья, что шептались с ветром, плоды, что лечили, как старые заклинания. Я восхищался этим местом — живым, невероятным, как древний клинок или буря над морем.

Но Айрис… Она была больше, чем магия сада. Она была его сердцем, и моё сердце билось в такт с её шагами.

Трон? Пусть Сэйвер забирает его вместе со своим золотым высокомерием. Мне он не нужен. Отец, с его противо-магической политикой, бесил меня до скрежета зубов. Запрещать магию в Империи, где она текла в нашей крови, в земле, в плодах древних деревьев, — это всё равно что отрезать дракону крылья. Глупость.

Я видел мир за пределами его стен, и он был шире, чем отец мог вообразить. После изгнания я скитался годами — от песчаных базаров Шаирского ханства, где торговцы продавали стеклянные шары с пойманным ветром, до ледяных пиков Севера, где шаманы вызывали духов из-под льда. Я дрался с наёмниками в портовых тавернах Таргоса, пил с кочевниками в степях, что поклонялись звёздам, видел города, где магия питала машины, а люди не боялись драконов.

Мир шёл вперёд, а мы вымирали. Драконы остались только здесь да в диких землях за горами, где мои сородичи отказались от человеческого облика, выбрав звериную жизнь. Я нашёл их однажды — огромных, с чешуёй, как обсидиан, мудрых, но закрытых. Они говорили мыслями, и я понял: мы, драконы, последние, кто цепляется за старое, пока мир двигается вперед.