Чтение онлайн

Солнце уже подбиралось к зениту, когда Владимир с усилием поднялся на занемевшие ноги, вздохнул, перекрестился. На душе было муторно…

Из ветвей берёзы выпорхнула маленькая птичка с желтовато-зеленоватой грудкой. Уселась на верхнюю перекладину креста, затенькала тонким, нежным, как хрустальный колокольчик, голосом. Владимир зачарованно смотрел на неё. Синица перепрыгнула на кованый ажурный крест, затем на ограду и вдруг перелетела и опустилась ему на плечо.

Он почувствовал сквозь ткань камзола почти невесомое тельце, услышал шорох цепких лапок по сукну, и птичка, легонько клюнув его в ухо, весело тенькнула и взмыла в небо. Он вскинул голову, вглядываясь в крошечную точку, и ему показалось, что она растаяла в лучах яркого июльского солнца…

Неожиданное поручение цесаревны ввергло Алексея в полную растерянность. Как искать шпиона? Из четырёх человек, оказавшихся под подозрением, он был близко знаком лишь с Петром Грюнштейном. Трое остальных, хоть и числились в том же Преображенском полку, служили в других ротах, и в силу замкнутости характера Алексей с ними никогда не общался. И что ему теперь делать? В друзья ко всем спешно набиваться? Он так не умел. С людьми сходился медленно и трудно.

Собственно, за год службы отношения, близкие к приятельским, завязались лишь с Грюнштейном и Зубовым. Все трое служили в одной роте, с Никитой он квартировал в одной избе, да и в караулы они частенько попадали вместе, тут хочешь не хочешь, а приходилось общаться. Грюнштейн же сам настойчиво искал общества Алексея.

Несколько царапнуло, что Грюнштейн, оказывается, был допущен цесаревной в самый узкий круг приближённых, в то время как сам он, несмотря на преданность, доказанную шпагой, такого приглашения не получил. Но Алексей тут же одёрнул себя — обижаться на цесаревну было невместно и размышлять следовало не об этом, а о том, как рассекретить шпиона.

Эх, был бы здесь Володя, он бы легко нашёл язык со всеми тремя и Алексея бы с ними свёл. Может, вызвать его в столицу? Неделю назад граф прислал письмо, писал, что рана уже зажила, и рвался вернуться. Алексей тогда просил повременить, поскольку после памятной встречи с послами комплот вновь ушёл в тину — Лесток изрядно перетрусил и активничать перестал. Да и Елизавета находилась в нерешительности: подписывать кабальные бумаги Шетарди ей не хотелось.

Если теперь он попросит графа вернуться, надо будет объяснять как-то свою просьбу, а рассказывать подробности Елизавета запретила. Лгать? Измышлять надуманные предлоги? Володя почувствует неискренность, и это оскорбит его. Не хватало ещё друзей растерять в угоду цесаревниной мнительности…

Из тех троих на подозрении двое были заядлыми картёжниками. Тут бы с ними и сойтись, но сам Алексей понтировал мало — не умел толком, да и денег особо не имел, играть же в долг не позволяла осторожность.

Жизнь в Смольном дворце кипела, точно зелье в колдовском котле — что ни день, то танцы, то карты, то куртаг. И если раньше Алексей появлялся на них нечасто, то теперь поручение Елизаветы принуждало проводить в её доме каждую свободную минуту. Хорошо хоть Лиза была в имении.

Вынужденное лицедейство, к коему у Алексея не было ни желания, ни талантов, тоже нервировало ужасно. Следуя разработанному цесаревной плану, Мавра чуть не всякий день после службы подъезжала к адмиралтейскому лугу, где обычно проводились экзерциции, и увозила его на виду у всей роты.

В первый раз, едва он сел к ней в карету, Мавра тут же задёрнула плотные занавеси, и в экипаже воцарился сумрак.

— Зачем? — удивился Алексей.

— Алексей Фёдорович, да вы просто целомудреннейшее создание! — рассмеялась спутница. — Нешто не знаете, сколь приятной может быть поездка, особливо ежели кучер окажется с понятием. Вот только отдёрнутые шторки при этом бывают некстати.

Алексей смутился.

На балах она постоянно приглашала его танцевать, то и дело как бы незаметно увлекала в укромные уголки. Временами приходилось изображать и объятия. Поцелуи Мавры при этом были исключительно целомудренны, примерно так целовала в детстве нянюшка, но Алексей всё равно каменел, чувствуя себя прегадко. Грызла вина перед Лизой, словно амурная интрижка вовсе и не была притворством.

Впрочем, Мавра оказалась человеком в общении лёгким и приятным, и скованности, даже оставаясь с ней наедине, Алексей не ощущал. Он вообще относился к неожиданной сообщнице с почтением.

«Тайком» пробравшись в спальню, — Мавре всегда удавалось совершить этот рейд так, чтобы его заметили все, для чьих глаз он предназначался, они мило болтали о разных пустяках. Мавра расспрашивала о семье или пересказывала светские сплетни, являя при этом острый ум и ядовитый язычок. Она умела тонко и безошибочно подмечать в людях слабости и смешные стороны и язвительно высмеивать. У мужчин некрасивая, обладавшая грузной, бесформенной фигурой Мавра пользовалась завидной популярностью, и её благосклонное внимание к Алексею тут же привлекло ревнивый интерес.

— Я полагал тебя носителем сонмища достоинств, — признался как-то Грюнштейн, когда они под утро возвращались в полковую слободу. — Этаким скучным и правильным до зубной хворобы. Сказал бы кто, что ты закрутишь с Маврушкой, нипочём бы не поверил.

Слова прозвучали шутливо, но в брошенном искоса взгляде Алексею почудилось неодобрение. По обыкновению он промолчал, внутренне радуясь, что рядом нет Владимира. Ему хватало воображения представить реакцию графа на «амурные шалости» с камеристкой цесаревны, тот бы непременно потребовал объяснений, и пришлось бы или выкладывать всё начистоту, нарушив данное Елизавете слово, или придумывать более или менее внятную ложь, рискуя потерять дружбу графа.

Однажды, покидая комнату Мавры, наткнулся на Разумовского.

— Лексей? Ты? Здесь? — Он воззрился растерянно и, помрачнев, закончил: — Не ожидал…

И столько разочарования и горечи было в этом «не ожидал», что Алексей чуть от стыда не умер.

Но неприятнее всего, что доморощенные хитрости не дали никакого результата. Подвергнутые последовательно один за другим провокации трое подозреваемых к Ушакову на доклад не бросились, или, что вероятнее, Алексей этого просто не узнал. Ведь не мог же он следить за ними круглые сутки. Даже если бы у него не было нужды ходить в караулы и по нескольку часов в день упражняться на плацу, было бы очень странно, кабы он принялся всё время крутиться возле служивших в другой роте гвардейцев. Кроме того, если кто и был связан с оплотом политического сыска, вряд ли он отправлялся туда самолично, скорее тайно встречался с кем-то из фискалов или отсылал записку. Одним словом, расследование зашло в тупик.

Как ни ярился Ушаков, расследование гибели Прохора Малютина и шестерых солдат арестной команды толку не дало. Были опрошены все итальянцы, переводчики иностранной коллегии и просто квартировавшие неподалёку от места схватки, но ничего подозрительного так и не обнаружилось. Лишь дворник одного из близлежащих домов видел тем вечером трёх человек, бежавших через дворы в сторону Мойки. Причём двое волокли третьего, который едва держался на ногах, не то ранен был, не то просто пьян. Говорили промеж собой они по-басурмански — это всё, что смог поведать свидетель, но ни сказать, на каком именно языке шёл разговор, ни узнать убегавших в лицо он не мог. Возможно, эти люди и вовсе были ни при чём — в том квартале имелось два кабака, посетители которых на задворках появлялись нередко.

Время шло, чем дальше, тем труднее было признаться в том, что знал и видел, и в конце концов Матвей дал Маргарете убедить себя не вмешиваться.

Следить за Ладыженским теперь вроде как и не было никакой нужды — повышение по службе он получил и без того, однако неожиданное решение Ушакова, назначившего Матвея вместо Прохора Петровича в обход двух других подканцеляристов, что были старше и выслугу имели поболе, изменило отношение сослуживцев к нему на враждебное. Казалось, вся контора только и ждёт, когда он наделает ошибок и будет с позором изгнан. Ибо неча из грязи-то в князи.