Визионер
Шрифт:
– Так давайте не будем паниковать на пустом месте. Если вы считаете, что снаружи опасно, пусть Софья сегодня останется дома.
– Митя, мы ведь собирались на Новинскую набережную, там сегодня зимние гулянья!
– Придётся пропустить.
– Да что же такое! Михаил, ну хоть ты ему скажи!
– Он начальник, ему виднее. – Мишка покраснел и потянулся за очередным пряником. – У меня тоже есть сомнения, но я же не спорю.
– Мама права. Это всё какая-то нелепица!
За столом повисло неловкое молчание. Анна Петровна натянуто улыбалась, Соня кусала губы, а Мишка прихлёбывал чай. Когда рыжие волнуются, то сразу заливаются краской. Вот и сейчас Соня и Мишка сидели рядом с одинаково пунцовыми щеками.
– А может, и не придётся… – задумчиво протянул Митя. – Если Михаила приодеть в женское…
– Что? – Афремов поперхнулся чаем и закашлялся. Соня похлопала его по спине.
– Немного загримировать… Один раз такой трюк у нас уже получился. Побудешь, Михаил, один вечер Софьей Загорской?
– Я, я… – Мишка покраснел ещё сильнее. – Платье бабское надевать?
– Ты полицейский, Миша. Если понадобится – хоть балетную пачку наденешь.
– Я помогу, – неожиданно подала голос Анна Петровна. – Если этот нелепый фарс вас устроит, Дмитрий Александрович, и мы с Софьей сможем, наконец, провести спокойный вечер дома. Пойдёмте, Михаил.
Они поднялись наверх, а Соня огорчённо уставилась на Митю:
– Я тебя не узнаю, что случилось? Говоришь загадками, строишь какие-то удивительные версии…
– Ты ведь всегда мне верила.
– Конечно. Но сейчас, прости, это выглядит как помешательство. Мне кажется, ты действуешь слишком импульсивно.
– Потому что времени мало! Я и так потерял почти целый год!
– Митя, ты меня пугаешь. – Соня сокрушённо вздохнула.
– Барин, вас там к телефону спрашивают, – появилась в дверях горничная.
– Иду.
Звонил из городского таксофона Горбунов. Сообщил, что объект приехал из Училища домой и до сих пор там и находится. Митя приказал следить дальше и сообщил, куда направится сам. Потом набрал Вишневского:
– Ну, что-то удалось найти?
– Да. Доискался в архивах до смерти отца. Туманная история. Отравление неизвестным веществом. В то время химический анализ в полиции был в зачаточном состоянии, списали на суррогатную водку. Сыну тогда было семь. Мать практически сразу снова вышла замуж, а ребёнка отправила в Воронеж, к брату. Насколько я понял, она никогда его не навещала.
– Вот это поворот.
– Да, наводит на мысль, что смерть была не совсем естественной. Брат матери, кстати, был врачом, хирургом. Умер пять лет назад, инфаркт. А Орест там вырос, закончил местный институт и в Москву приехал, уже будучи взрослым. Остановился не у матери, а в гостинице. А через несколько дней в доме Ганеманов произошло ограбление с двойным убийством матери и её второго мужа. Снова отравление чем-то неустановленным. Их так и нашли за столом, оцепеневших. Кое-какие ценности из дома пропали. Посчитали, что случился грабёж с отягчающими. Ну, ты видел в досье…
– Сына подозревали?
– В том числе, как это обычно бывает. Но его невеста свидетельствовала, что он всю ночь был в гостинице и никуда не отлучался.
– Невесту звали Регина?
– Да. Она дочь того брата-хирурга, кузина Ореста. Через месяц он на ней женился.
– Её смерть два года назад тоже была подозрительной?
– Пока не выяснил.
– Ищи дальше, молодец. И, будь добр, отправь в дом Загорских стажёра Валерьянова. Как можно быстрее.
Как же катастрофически не хватает рук! Сейчас хотя бы человек десять – расставить по всем стратегическим точкам. А людей совсем нет. И просить некого. Начальство на слушаниях, помощи ждать неоткуда. Придётся справляться своими силами.
Митя положил трубку и в этот момент увидел спускающуюся по лестнице Сонину копию. Анна Петровна постаралась на славу. Переодела Мишку, припудрила, подкрасила лицо и даже уложила волосы, пришпилив сзади длинную рыжую косу. Хорошо, что сотруднику Афремову всего восемнадцать – щетина ещё толком не растёт. Щёки у Мишки были красные – то ли от косметики, то ли от смущения.
– Ужас, как они в этом ходят, – пробормотал он, намотав на руку подол длинного платья и приоткрыв худые ноги.
Соня выглянула из столовой и наморщила нос:
– Всё это – какой-то дурацкий спектакль! – Вынесла приговор и скрылась обратно.
«Она поймёт, – подумал Митя. – Если я ошибся – потом буду долго извиняться и принесу, если понадобится, все сорта пирожных из кондитерской».
Анна Петровна, как ни странно, выглядела очень довольной:
– Я и не предполагала, что получится так убедительно. В верхней одежде и со шляпкой вообще будет не отличить.
– Вы превзошли себя, Анна Петровна. Сердечное вам спасибо.
– Ах, ну что вы… – махнула рукой Загорская-старшая. – Софья так не любит наряжаться, я хоть тут душу отвела.
Мишка сердито пыхтел, поправляя руками ватную грудь:
– Чувствую себя полным идиотом.
– Это ненадолго.
Выходя из дома, Митя встретил у ворот стажёра Валерьянова:
– А, Фёдор, быстро ты явился. Карауль тут. Следи, кто придёт или кто будет вокруг виться. Увидишь что-то подозрительное – телефонируй. Хозяев я предупредил. Через несколько часов тебя сменят. Всё понял?
– Так точно!
– Ну что, Мишка, то есть Соня, поехали на праздник.
– После такого следует просить прибавку к жалованью.
– Посмотрим, как справишься.
Справился Мишка отлично. Местами даже начал переигрывать. Например, когда возле прилавка со сладостями вдруг дёрнул Митю за рукав и пискнул:
– Яблочки карамельные!
Митя осуждающе посмотрел на излишне вошедшего в роль сотрудника.
– Угостите девушку! Всего десять копеек! – подхватила торговка. – Яблочки сладкие и красные, как щёчки у вашей барышни!
– Чтоб тебя, – тихо выругался Митя, но яблоко в карамели купил и вручил Мишке.
Тот с довольным видом захрустел и изрёк спустя несколько секунд:
– А не так уж плохо быть Соней Загорской.
– Не привыкай. И вообще – нам лучше разделиться. Сходи вон на игрушки поглазей, к бусам приценись, а я попробую выяснить, есть ли за тобой «хвост».
Увы, уловка не сработала. То ли преступник ещё не появился, то ли вообще не собирался быть на празднике. Митя с Мишкой устроились на задних рядах уличного театра, шёпотом переговариваясь. Афремов вдруг заёрзал на сиденье.