Визионер
Шрифт:
Митя хорошо запомнил детали Сониной истории и нашёл если не тот самый, но максимально похожий экипаж – старинную закрытую карету. Извозчика, который тогда невольно поучаствовал в похищении, ещё предстоит отыскать. И показания его будут не лишними. Но это потом.
Пока же Горбунов очень убедительно изобразил кучера. А Митя, весь в чёрном, спрятался в салоне и, дождавшись Франка, быстро прижал к лицу кутюрье платок, пропитанный эфиром. Мишка, притаившийся в углу, придержал пассажира за ноги, которые перестали дрыгаться уже через несколько секунд.
Сыщик стукнул в кучерское окошко, и Семён крикнул «пшла!», умело подражая интонациям московских извозчиков. Экипаж бодро проехал по Тверской, пронёсся по пустынной Красной площади, повернул на Москворецкую набережную и остановился возле облупленного и заброшенного двухэтажного дома.
«Похитители» занесли бесчувственного Франка в одну из пустых комнат и усадили на пол возле стены. Митя обошёл помещение с керосиновой лампой, пнул разбросанный хлам, подёргал доски, закрывающие окна, и остался доволен.
– Всё, дальше я сам, – распорядился сыщик. – Миша, карауль за дверью на всякий случай, внутрь не соваться ни в коем случае. Семён, ты на улице, с экипажем. Если что – дай сигнал, как договорились.
Оставшись вдвоём с модельером, Митя вытащил из кармана железную коробку, проверил содержимое, пощёлкал тумблером фонарика. Потом подтянул к себе ободранный, но крепкий стул, уселся, положил трость на колени и приготовился ждать.
Франк очнулся через несколько минут. Застонал и схватился за лоб, согнул ноги. Потом поднял голову, увидел Митю, и взгляд модельера прояснился. В нём появилось удивление.
– Что? Где я?
– Ну как, Евгений Андреевич, понравился вам такой метод похищения? – Митя наклонился вперёд. – Или, может, надо было бросить вас в хранилище и оставить с запасом воздуха на пять минут?
В глазах Франка мелькнул испуг. Понял, о чём речь. Догадался.
– Да как вы посмели! Отпустите меня немедленно!
Франк заворочался, пытаясь подняться на ноги.
– Сидеть! – Сыщик ткнул его тростью под рёбра и пригвоздил к стене. – Здесь я решаю, кого и когда отпускать.
«Универсальная штука – эта трость», – восхитился Митя и улыбнулся, надеясь, что улыбка при таком освещении выглядит достаточно зловеще. Из тёмного угла кто-то одобрительно хихикнул. Или показалось?
Видимо, ухмылка удалась, потому что Франк вдруг набрал полную грудь воздуха и заорал визгливым фальцетом: «Помогите!»
Митя поморщился.
– Можете кричать, пока не сорвёте голос. Знаете, где мы? На Хитровке. Приличные люди, а их тут водится немного, слыша крики о помощи, бегут от них как можно дальше. А люди неприличные, напротив, торопятся со всех ног разделать добычу. Вам точно этого хочется?
Франк с тоской оглядел скудную обстановку и заколоченные окна.
– Что вам нужно? Зачем вы меня сюда привезли?
– Честно говоря, Евгений Андреевич, после того, как я недавно узнал о вашей выходке с похищением Софьи Загорской, у меня осталось только одно желание. Видите ли… – Митя аккуратно отложил трость и прижал её ногой, потянулся к кобуре. – Я человек терпеливый и долго мирился с вашими выкрутасами: поддельными картинами, мнимыми болезнями и бесконечной ложью. Но это… – Сыщик достал револьвер и прокрутил барабан. – Вы перешли грань и попытались убить девушку, которая мне очень дорога. Вы не оставили мне выбора.
Жюль в панике смотрел на револьвер.
– Вы не посмеете! Полицейские должны соблюдать закон!
– Вы тоже. Но не сделали этого. Чем я лучше?
– Меня найдут! Вас найдут и осудят! Свои же!
– Это вряд ли. Знаете, чем хороша служба в Убойном отделе? Ты наблюдаешь убийства каждый день, во всех деталях, практически изнутри. Видишь ошибки и промахи преступников. И понимаешь, как избежать просчёта. Мы с вами, Евгений Андреевич, находимся в бывшей ночлежке, которую на днях снесут. Под зданием – сеть подземных ходов. В некоторые из них и в прежние времена не совались даже самые лихие хитровцы. Думаете, властям хочется ковырять этот могильник? Они закатают всё асфальтом и забудут как страшный сон.
Митя говорил очень ровным, спокойным голосом, вертя в руках револьвер. «Ну же, начинай юлить и торговаться, – подумал сыщик. – Надеюсь, я тебя достаточно напугал».
– Послушайте, так нельзя! Мы же разумные люди, можем договориться. Жалованье у вас невысокое, я знаю. Сколько вы хотите за… беспокойство? Тысячу рублей? Две?
– Ваши финансовые дела, насколько мне известно, сейчас довольно плохи.
– Я найду! Займу! Сколько?
– Деньги меня не интересуют.
– Тогда что, ради бога, вам нужно?
– Правда. Хочу знать, почему вы и Самокрасов намеревались убить Софью Загорскую. Если честно расскажете, как всё было, может, останетесь в живых.
Глаза у Франка забегали. Видимо, ухватился за последнюю ниточку. Трусливый. Хочет жить. Надеется спасти шкуру любой ценой.
– Я всё расскажу! Это Самокрасов, это была его идея…
– Старая песня, – перебил Митя. – Я уже это слышал. Будете валить всё на студента и утверждать, что вы ни при чём.
– Это правда! Он меня заставил!
– Вот что. – Сыщик полез в карман и достал железную коробку. – Я предполагал, что вы снова будете лгать и изворачиваться, поэтому припас одно средство. Найти его, признаться, было непросто, а применять и вовсе противозаконно. Но чего не сделаешь ради благой цели?
Митя открыл коробку и вытащил шприц, наполненный слегка светящейся зеленоватой жидкостью.
– Что это? – задёргался Франк и заёрзал на полу.
– То, что поможет вам быть искренним.
Митя встал и направился к модельеру. Тот попытался отползти в сторону. Сыщик взвёл курок револьвера.
– Выбирайте.
– Я не хочу!
– Значит, я выберу.
Митя подошёл вплотную, не переставая держать Франка на прицеле, и вогнал ему шприц в плечо, прямо через сюртук, вдавив поршень до упора. Потом уселся обратно на стул и наклонил голову, рассматривая модельера. Тот схватился рукой за уколотое место. Из тёмного угла послышался разочарованный вздох. Или снова показалось?