Визионер
Шрифт:
– Ты чего вертишься?
– Мне… надо. Чаю слишком много выпил. – Мишка тоскливо поглядел в сторону стоящих невдалеке деревянных кабинок.
– Беги. И не забудь – тебе в дамскую.
– Святой Диос…
Волноваться Митя начал минут через десять. За это время можно управиться с таким нехитрым делом, даже учитывая многочисленные юбки.
У кабинок он сразу заприметил нескольких взволнованных людей, а потом увидел рыжую косу в грязи…
– Разойдись! – Сыщик растолкал зевак локтями и наклонился над лежащим на земле Мишкой. Приложил пальцы к шее, нащупал пульс и облегчённо выдохнул.
– В обморок, что ли, упала? – шептались вокруг зрители. – И косу потеряла.
– Я врач, пропустите! – возле Мити возник мужчина с чемоданчиком и присел рядом. – Что тут?
– Без сознания, но пульс есть.
Доктор плеснул на вату нашатырный спирт и поднёс к Мишкиному носу. Афремов застонал и открыл глаза.
– Помнишь, что случилось?
– Смутно, – прохрипел Мишка, и доктор удивлённо округлил глаза. – Кто-то за косу дёрнул и оторвал. Я обернулся – а тут удар по голове. Не успел увидеть, кто это был.
– Как себя чувствуешь?
– Не очень. В глазах двоится и тошнит.
– Похоже, у неё сотрясение. Или у него? – спросил врач. – Кто это, бога ради? Барышня или юноша?
– Сотрудник полиции.
– Ему в больницу надо.
– Поможете отвести к экипажу?
– Разумеется.
Вдвоём с доктором они отвезли Мишку в клинику и устроили в приёмном отделении. Митя вышел на улицу, ругаясь про себя на чём свет стоит. И так людей не хватает, а тут одного, похоже, вывели из строя. В кабинет Убойного отдела сыщик буквально влетел. Вишневский сидел один, в тишине, что-то записывая.
– Лев, есть что-то новое? Горбунов не звонил?
– Звонил. Объект всё ещё дома. У меня новостей мало. Обстоятельства смерти жены проверил. Глеб Шталь помог найти патологоанатома и его записи. Там всё чисто, это и вправду был туберкулёз.
– Не могу понять… После того, что ты рассказал про мать с отцом и отчима, я думал, он и жену убил. Только почему-то выжидал двадцать лет.
– Мне кажется, тут другое. Допустим, к смерти матери и отчима он действительно был причастен, и невеста об этом узнала, но прикрыла его. А потом, к примеру, шантажировала, что расскажет, если он на ней не женится. Или оставила у нотариуса признание, которое огласили бы в случае её внезапной смерти.
– Бред какой-то. Зачем выходить замуж за убийцу и жить с ним столько лет? Эта женщина не похожа на сумасшедшую.
– У меня тоже пока вопросов больше, чем ответов. Может, ты всё-таки ошибся?
– Не знаю. Копай дальше.
– Дмитрий Александрович, я караул передал! – В кабинет зашёл стажёр Валерьянов и вытянулся по струнке. – Никаких подозрительных лиц у дома Загорских замечено не было!
– Кому… передал? – внезапно севшим голосом спросил Митя.
– Так городовому! Он сказал, что вы его прислали!
– Твою мать…
На столе у Вишневского вдруг резко зазвонил телефон, и сыщик поднял трубку немеющей рукой.
– Самарин. Слушаю.
– Дмитрий Александрович! – В голосе Анны Петровны звучала неприкрытая истерика. – Софья пропала!
Глава 33,
в которой помощь приходит, откуда её не ждали
Соня очень сильно злилась. Нет, Митя определённо свихнулся на этом расследовании. Мужчины такие… неуступчивые. Ну, завершил Жилкин чужое дело. Обидно, конечно, но радоваться надо. А Митя никак не может выбросить прошлое из головы.
Соня пыталась читать книгу, но слова тут же забывались. Сладкого тоже не хотелось. Анна Петровна, сославшись на мигрень, прилегла наверху, а отец, как всегда, задерживался на работе. Софья раздражённо слонялась по гостиной, когда туда заглянула Глаша.
– Барышня, вас там полицейский спрашивают, просили выйти на минутку.
Соня набросила пальто и выскочила на улицу. Наверное, Митя. Понял, что был не прав, и пришёл извиняться. Но на крыльце оказался незнакомый пожилой городовой.
– Здравствуйте! У вас новости от Дмитрия Александровича?
Тот молча кивнул, достал из кармана сложенную бумагу и протянул Соне. Она только начала разворачивать, когда почувствовала мокрый платок, крепко прижатый ко рту и носу. Прямо как тогда в экипаже…
«Нет!» – Кажется, Соня успела беззвучно крикнуть, вцепиться в чужую руку и даже попыталась пнуть городового. И провалилась в сон.
Очнулась она от того, что ныли руки и ноги. Потом вдруг зачесался нос, и она попробовала до него дотянуться, но почему-то не смогла и потёрлась о плечо. Зато на лице не оказалось маски. Уже хорошо.
Соня приоткрыла глаза и поняла, что сидит на полу, прислонившись к стене. Колени подогнуты, а запястья с лодыжками крепко связаны. Плохо. В прошлый раз была хотя бы свобода действий. А теперь? Соня попыталась подвигать руками, и в этот момент услышала смутно знакомый голос:
– Извините, что пришлось… так. Но вы очень энергичная барышня.
Софья подняла голову. Говорил мужчина, что стоял в нескольких метрах, возле стола. В неярком свете керосиновой лампы виднелся лишь мундир городового и двигающиеся руки.
– Кто вы?
Он поднял лампу к лицу и потянул за мохнатую бровь, отклеил. Потом вторую, накладные усы, бороду…
– Господи! – ужаснулась Соня. – Нет, это невозможно! Это не могли быть вы!
– Ну, простите, что так разочаровал.
– Я буду кричать! Громко!
Ганеман пожал плечами.
– А-а-а! – заорала Соня изо всех сил. – Помогите! Убивают!
Крик эхом разлетелся по практически пустой комнате и вернулся обратно. Соня обвела взглядом большое помещение: наглухо замкнутые ставнями окна и закрытую дверь. Окна выглядели странно. Не прямоугольные, а в виде ромбов. Как в церкви…
– Здесь никого нет. Вас не услышат, – спокойно отозвался Орест Максимович.
– Где мы?
– Далеко. Где вас не найдут раньше времени.
– Митя найдёт! Он обо всём догадался!
– Не думаю. – Ганеман покачал головой. – Но даже если так, он просто не успеет. И не знает, где искать.
– Он всё равно отыщет вас потом и убьёт. Вы чудовище! А притворялись таким хорошим человеком.
– Что ж, я и сам собирался расстаться с жизнью, после того как закончу. В ней нет смысла уже два года.