Чтение онлайн

Честно говоря, не могу представить себе Ганемана с ружьём – он такой спокойный, обходительный. Зато понятно теперь, откуда у него чучела в кабинете. Бр-р… Мрачноватое увлечение, как по мне. И животных жалко».

Соня склонилась над столом, тщательно выводя слова. Строчки немного плясали – возмущение от разговора с мамой ещё не прошло. Ну что за манера у неё – всегда решать за других? Пусть Лёликом занимается, Соня уже взрослая. Вся надежда на папу. Надо только успокоиться и изложить ему убедительные аргументы. Меньше эмоций, больше логики. Нужно будет составить список доводов в пользу Сониного выбора. С папой мама спорить не будет. Если убедить его – ей придётся согласиться.

Соня откусила печенье, сдула крошки с бумаги и закончила письмо:

«…надеюсь, эта информация тебе поможет. Прости, что её немного, всё-таки это было давно и тётя Саша многого уже не помнит.

Я вернусь в Москву через пару недель, если выдержу битву с родителями. Жаль, что женщин не берут в сыщики. Кажется, я сейчас очень понимаю Полину, которая требует равенства во всех сферах жизни. С другой стороны, у журналиста свободы действий гораздо больше, как мне кажется. По крайней мере, я хочу попробовать.

Вот и все новости к этому дню. Пойду собирать малину. Передавай привет всей команде.

С наилучшими пожеланиями, Соня».

Митя перечитал письмо, аккуратно сложил и спрятал в конверт. «Живые картины», значит. Это что же выходит – Франк ещё двадцать лет назад начал готовиться? Зачем так долго выжидал? Пора вызвать его на серьёзную беседу. Пусть и в присутствии адвоката. Слишком много накопилось вопросов.

– У меня, Дмитрий Александрович, складывается впечатление, что полиция намеренно преследует моего клиента. – Широко расставленные карие глаза адвоката Левко внимательно изучали Дмитрия Самарина.

Клиент в лице Жюля Франка сидел, небрежно закинув ногу на ногу, и с нескрываемой брезгливостью изучал обстановку Митиного кабинета. Модельер, как обычно, был в чёрном. Трагичность костюма разбавляли белоснежная рубашка и золотой жилет. Перед тем как сесть, кутюрье внимательно изучил предложенное кресло и обмахнул его платочком. Сыщик подумал было, что Франк сейчас постелет этот платок на сиденье. Нет, не стал. Но всей позой выражал презрение и к Мите, и к интерьеру, и ко всей ситуации.

– Что поделать, Василий Иванович? Месье Франк раз за разом всплывает в моём деле. У меня есть две версии: либо ваш клиент действительно в нём замешан, либо он до крайности невезучий человек, по злой иронии нечаянно попавший в переплёт. Вам какой вариант больше по душе?

– Тот, при котором вы оставите его в покое и перестанете донимать своими беспочвенными подозрениями.

– Увы… Пока не могу этого обещать. У вас своя работа, Василий Иванович, у меня своя.

– По существу, будьте добры. Мой клиент – крайне занятой человек.

Занятого человека в данный момент более всего интересовали невидимые соринки на рукаве пиджака.

– Месье Жюль, где и когда вы поранились?

– А? – очнулся модельер и потёр пластырь на руке. – Собачка поцарапала. Вы не представляете, как сложно подстричь когти шпицу.

– Почему вас интересует здоровье месье Франка?

– Последняя жертва, Лидия Сушкина, оцарапала убийцу. Как раз на правой руке.

– Это вам частицы кожи под ногтями подсказали, что именно на правой?

– Следственный эксперимент установил. К врачу обращались, месье Жюль?

– Не было нужды. Лёгкая царапина.

– А свидетели нападения имеются?

– Это. Была. Царапина. Оставленная собакой, – чётко выделяя каждое слово, ответил адвокат.

– Как скажете. Давайте о прошлых делах поговорим, вы не против? Имение Абрамцево, проект «Живые картины» не помните?

– Не могу помнить всех показов, их были сотни.

– Вы там девушек наряжали в стиле известных полотен. Моны Лизы, например… Ничего не вспоминается?

– Не отвечайте.

– Ну, может, и было такое. Почти двадцать лет прошло. Я многим в молодости увлекался.

– Память у вас не очень. Ганемана вон не узнали на последней встрече.

– У меня широкий круг общения. Всех имён не заучишь. Тем более тех, кого давно не видел.

– Как насчёт этого человека? Такую внешность сложно забыть, а уж фамилию тем более. – Митя положил на стол фото Язвицкого.

В глазах модельера мелькнуло что-то. Досада? Возмущение?

– Не отвечайте.

– Я его не знаю.

– Так и думал. Кстати, Василий Иванович, как продвигаются поиски бывшего секретаря, который подменил хрустальную корону из хранилища?

– Никак. Полиция работает из рук вон плохо. Впрочем, как всегда.

– Может, вашему клиенту стоит написать ещё одно заявление? Теперь уже на поиск оригинала «Купчихи за чаем»?

– Вы опять за своё, Дмитрий Александрович? Мало было того спектакля, который вы устроили в доме месье?

– На этот раз я подстраховался. Картина у нас, и её проверили ещё раз.

– Попышев, карлик мелкий! Я его убью! Сказал, что возьмёт на замену рамы!

– Жюль, успокойся. Самарин, ваши инсинуации омерзительны.

– А ваш клиент демонстрирует всем фальшивку, уверяя, что это настоящий Кустодиев. Один – один.

– Вы не наигрались ещё? Полагаете, вам это сойдёт с рук?

– Думайте как хотите. Зато у меня есть замечательный анализ. От аукционного эксперта.

Митя подвинул адвокату свежее заключение Зельдеса. Франк успел выхватить его первым и быстро пробежал глазами по строчкам. Потом швырнул документ обратно на стол и закрыл лицо руками. Адвокат Левко тоже прочитал бумагу, и брови на его скуластом лице слегка изогнулись. Видимо, этот нюанс с клиентом не обсуждался.

– Где оригинал, Евгений Андреевич? Вы его продали? Подарили? Кому? Зачем? Чего вы испугались?

– Не отвечайте.

– Это всё Самокрасов! Это он! Он её подменил!

– Жюль, замолчи.

– Так вы знакомы?

– Он давно к ней присматривался! Вошёл в доверие! Он умеет копировать! Я ни при чём! Это все он!

– Жюль, умоляю, прекрати истерику, ты сейчас наговоришь лишнего.

– Меня обманули! Меня снова обманули!

– Дмитрий Александрович, мой клиент не в себе. В таком состоянии ему нельзя продолжать разговор.