Чтение онлайн

– А по-моему, он как раз начал откровенничать.

– Я настаиваю. Мне нужно побеседовать с ним наедине.

– Ради бога. Самое необходимое я уже узнал. Один вопрос вам, как адвокату. Вы, помнится, заявляли, что Самокрасов – тоже ваш клиент. А сейчас налицо конфликт интересов. Кого выберете, Василий Иванович?

Левко не ответил и молча потянул нервного кутюрье за рукав к выходу.

– Ну, значит, с Анисимом я могу поговорить без всяких препятствий. Спасибо за помощь, месье Франк!

– Все выносить? – поинтересовался упитанный ефрейтор, окинув взглядом небольшую мансардную комнатку, уставленную картинами. Они, вероятно, могли бы придать творящемуся вокруг бардаку богемный колорит, но на деле лишь усиливали беспорядок.

– Да, – ответил Самарин. – Картины возьмём все, а там разберёмся.

Жильца комнаты – Самокрасова – увезли в допросную чуть раньше. Обошлось без эксцессов, как в прошлый раз. В драку тот не полез, но глазами яростно сверкал так, как будто намеревался поджечь взглядом присутствующих.

Картин в небольшой каморке набралось больше тридцати штук. Да, привалило работы для эксперта Зельдеса. Хотя с его стремительным подходом оценка должна занять немного времени.

Помимо полотен, в жилище Анисима нашлись и другие любопытные находки. На этот раз не квитанции тотализатора, а лотерейные билеты. Вот, значит, как обошёл запрет на азартные игры. Что ж, тут не подкопаешься. В лотереях даже детям участвовать не возбраняется. Сыщик бегло просмотрел толстую пачку корешков. Перемена игры удачи Самокрасову не принесла. Ни одного выигрыша.

Полотна Дмитрий сгрузил в одном из пустующих кабинетов в здании сыскной полиции. Слухи по учреждению разнеслись, конечно, быстро. В комнату то и дело заглядывали любопытные коллеги, хмыкали и отпускали шуточки в духе: «Смертники вернисаж устроили». Митя старался не обращать внимания.

Зельдес появился в оговорённое время, минута в минуту. Оглядев фронт работ, эксперт лишь слегка приподнял бровь и полез в карман за артефактом.

– Не утруждайтесь магической проверкой, – остановил его сыщик. – Почти все картины здесь поддельные. Мы ищем другое. Тот же знак «А», что вы видели на «Купчихе». Что-то мне подсказывает, что здесь эти символы тоже есть.

Интуиция не подвела. На проверку всех полотен оценщику потребовалось не более часа. Искомые буквы «А» обнаружились на всех. Когда Митя вернулся на импровизированную выставку, Зельдес как раз заканчивал расставлять картины. Часть из них он переместил в один угол, часть – в другой.

– И в чём различие? – поинтересовался сыщик.

– Свои, – махнул эксперт в одну сторону. – Копии, – в другую.

– А на своих тоже есть знак?

– На виду.

Зельдес указал. Свои полотна Самокрасов отметил крупной буквой «А» в нижнем правом углу.

– А как насчёт копий?

– Спрятал. Хитрец. Но я хитрее.

Осмотр второй группы занял больше времени. Каждую находку пришлось не только пристально разглядеть, но и сфотографировать. Но, несомненно, нужный символ присутствовал на каждой. К концу обследования Митя уже и сам смог обнаружить парочку почти без подсказок. И чем только служба не оборачивается! Того и гляди – станешь специалистом по липовой живописи.

– Можете ли вы утверждать, что «Купчиха» и эти картины выполнены одним человеком?

Зельдес задумался лишь на мгновение и кивнул:

– Без сомнений. Техника. Рука. Почерк. – Эксперт обвёл взглядом фальшивки, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение. – Талант.

– Я передам автору ваш комплимент. Благодарю за оказанное содействие. Ваша помощь была неоценима.

Через несколько часов Дмитрий с новым заключением от Зельдеса и пачкой свежеотпечатанных фотографий спустился в арестантскую.

– Давно не виделись, – поздоровался сыщик.

В глазах студента читалось лишь одно приветствие: «Век бы вас не видеть».

– Знаете, что губит самоуверенных преступников, Самокрасов? Тщеславие. Честолюбие. Фанфаронство. У них включается азарт. Сильное, возбуждающее чувство. Оно ведь вам хорошо знакомо, не так ли? С ним практически невозможно бороться.

Анисим молчал. Привычная тактика. Будет играть в немого до последнего.

– Но знаете, в чём каверза азарта? С ним приходит упоение, ажитация. А заодно отключается здравомыслие. Кажется, что ты недосягаем, безнаказан, всевластен… Увы. Излишняя самонадеянность приводит к печальным последствиям. Взять, к примеру, «Шахматную банду». Не слышали про такую? Известные налётчики были пару лет назад. Специализировались на мелких банках и лавочных кассах. Рисковые парни, лихие. На каждом месте кражи оставляли шахматную фигурку. Из дерева абаши. Главарь, как выяснилось, сам резал. Увлечённый человек.

Студент рассеянно слушал и хмурился, не понимая, к чему ведёт Самарин, погружаясь в эти воспоминания.

– Дерево абаши – не такая уж редкость, – продолжал Дмитрий. – В Москве им торговали десятки столярных лавок. Но иных зацепок у нас не было. В одной из лавчонок главарь и попался. На сущей ерунде. Пришёл покупать партию заготовок и придрался к какой-то мелочи – то ли цена завышенной показалась, то ли качество не понравилось. В общем, учинил там скандал. С мордобитием. Полиция с тем его и взяла. За нарушение общественного порядка. А там слово за слово – и ниточка потянулась ко всей их шайке. Улавливаете иронию? Тысячи рублей из касс выносил, а на копейке попался.

Митя достал из папки фотографии и начал аккуратно раскладывать их на столе перед Самокрасовым:

– Тщеславие, Анисим, искажает картину мира как кривое зеркало. Кажется, что окружающие видят лишь широкую панораму вашего великого триумфа, не замечая деталей. Спешу вас огорчить – это не так. Я люблю цепляться за мелочи. Благо вы их оставили вдоволь. Конечно, вы можете и дальше утверждать, что лишь практиковались для учёбы. Но что-то мне подсказывает: если пройтись по сомнительным художественным галереям, я найду ещё не одну картину с этим прекрасным автографом. А это, сами понимаете, уже статья.

– Ищите, – буркнул Самокрасов. – Нет факта сбыта.

– Пока нет. Уверен, мы их обнаружим. Может, не в Москве, здесь всё-таки искушённая публика. Но продать натюрморт какому-нибудь провинциальному купцу из Тулы или Астрахани – легче лёгкого. Не сомневайтесь, мы найдём. А пока есть одно серьёзное обвинение от месье Жюля Франка. Он утверждает, что вы вероломно подменили его «Купчиху за чаем» своей копией.

– Что? Вот кретин ряженый! – не сдержался Самокрасов.

– Есть заключение эксперта. Факты неопровержимые. Это ваших рук дело, Самокрасов.