Чтение онлайн

Домой я возвращаюсь после нескольких часов бесцельных скитаний — возможно, в поисках заветного места, где можно затеряться навсегда.

Я хотела забыться, отключить мысли, но не смогла. Сосредоточиться на дыхании, на дороге… и ничего не вышло.

Банк отказывает мне в новом кредите. Консультант предлагает решение, которое заведомо невыполнимо. На мои плечи ложатся коммунальные платежи и задолженность, о существовании которой я даже не подозревала. Налоговый кредит исчерпан, льготы утрачены. В довершение всего со следующего месяца придется платить кучу новых налогов. И будто этого мало, хозяин помещения, скорее всего, повысит аренду или не продлит договор. Так что, даже если я решу продать бизнес по бросовой цене, покупателей не найдется. У меня нет запасного плана, я не вижу выхода. Разве что просто не возвращаться. Но я не могу: в Милане остались люди, которые от меня зависят.

Перед самым городком я включаю поворотник, и в этот момент раздается звонок. Машинально отвечаю, даже не взглянув на экран.

— Алло, Селена?

Я торможу прямо на подъеме у въезда.

— Майя…

— Хотела тебе сообщить, что мы скоро приедем. Будем в воскресенье, рано утром. Мы сможем увидеться? Я много думала о тебе в последние дни, да и в последние годы. Мне нужно тебе столько всего рассказать…

— Майя… — Это все, на что меня хватает.

— Селена, ты там?

Я пытаюсь сказать «да», но голос подводит.

— Что происходит?!

Делаю вдох, пытаясь заговорить, но из горла вырывается лишь сдавленный всхлип.

— Я в отчаянии… не знаю, что делать… — И я снова рыдаю, не в силах сдержаться.

— Селена! Неразрешимых проблем не бывает. Увидишь, все так или иначе уладится. Пока мы живы, уладить можно всё.

«Конечно, — думаю я, — но жизнь в постоянном страхе и тревоге разве это жизнь?»

— Селена, не волнуйся… Я с тобой.

Я с тобой. Слезы продолжают капать, как тогда, когда я прятала лицо в изгибе ее руки. Майя всегда умела находить решения для моих проблем. И даже если сейчас решения нет, главное — чтобы она не оставляла меня одну.

— Майя, ты нужна мне. Я виделась с Паоло, он приглашает нас в воскресенье к себе на Гуру Пурнима. Было бы так здорово снова отпраздновать вместе…

— Это лучшая новость, которую ты могла мне сообщить!

Она не колеблется ни секунды. Наконец-то мое желание не встретило сопротивления. И впервые за долгое время по телефону прозвучала хорошая новость: Майя приедет.

— А сейчас мне пора. Увидимся в воскресенье вечером у Паоло!

Я хочу рассказать о Саверио, но она вешает трубку.

Я смотрю на телефон и улыбаюсь, сама не знаю, ей или себе. Я словно в эпицентре бури, а этот звонок — далекий маяк в тумане, несущий надежду на спасение. Если не сдамся, то, быть может, доплыву до берега. Не знаю, в каком состоянии, но это может получиться. Нужно продержаться до воскресенья.

Флору я нахожу сидящей на кухне над синей коробкой с воспоминаниями. С влажными от слез глазами она перебирает фотографии.

— Когда за спиной уже больше лет, чем впереди, начинаешь особенно дорожить памятными вещами.

Склонившись, я прижимаю ее к себе:

— Флора, у тебя все хорошо?

— Да-да, — произносит она, поднимаясь и выскальзывая из объятий. — Хорошо… Плохо… Как всегда, как у всех.

— Вчера у телефона я заметила рецепт на лекарство, я волнуюсь.

— Ты заметила рецепт? Наверное, невнимательно смотрела, их здесь как минимум десять. Я живу среди рецептов, врачебных предписаний, анализов, пузырьков с лекарствами, капель… Возраст, что поделаешь… Но пока есть лечение, значит, жизнь продолжается, не так ли? Как говорится, болеют только живые. Не волнуйся, моя Селена, сил у меня еще предостаточно.

Она кладет руку на стол и оглядывается, словно раздумывая, что делать дальше. Затем открывает холодильник, и, кажется, постепенно к ней возвращаются силы.

— Все хорошо, что хорошо кончается.

— А если не хорошо, значит, это еще не конец.

— Да уж! Будем надеяться, что не конец. Слушай меня, моя Селена: сегодня мы приготовим что-то простое и быстрое.

Она указывает на сервант.

— Подай мне пакет с черствым хлебом, если не сложно. И миску. — Она наполняет кувшин в раковине и ставит его на стол, стараясь не подавать виду, что ей тяжело. — Разломай хлеб на кусочки, и мы положим его в миску. Потом нальем туда воды, и пусть полчаса отдохнет.

Я проделываю все это и конспектирую на листе бумаги.

Флора присаживается.

— Отдых для панцанеллы — это главное. Я освоила этот рецепт, когда проводила отпуск с семьей в Форте-дей-Марми [63] , куда брала с собой и моего Марко. Пять детей, да еще он. Тогда мне было около тридцати. Сыну не нравилось в Форте-дей-Марми — он хотел на море в Апулии. «Почему здесь нет моря Апулии? — повторял он весь день. — Наше море намного голубее». Однажды, чтобы как-то его отвлечь, мы пошли на кухню и вместе с поварихой приготовили панцанеллу. А мой Марко смеялся… Ему казалось забавным это название!

Флора улыбается:

— Еще много лет он просил меня приготовить это блюдо только для того, чтобы сказать — панцанелла. — Она качает головой. — Но у него даже не получалось произнести его до конца — так ему было смешно.

И снова погружается в раздумья.

— Моя Селена, открой холодильник, пожалуйста. Нам понадобятся помидоры, огурцы и лук.

Я достаю овощи, мою и выкладываю на стол.

Няня протягивает мне нож.

— Порежь лук, ладно? Не хочется плакать…

Сама она в это время режет кубиками помидоры и огурец, умело, как и прежде, но я замечаю тяжесть в ее движениях.

— Флора, может, тебе отдохнуть? Ты выглядишь усталой.

— Да, мне нужно отлежаться, как панцанелле. Ты права.

Она ссыпает нарезанные овощи в большую миску, добавляет отжатый хлеб и рвет туда же листья базилика.

— А теперь в холодильник. Пусть полежит хотя бы пару часов.

— Два часа? Но я уже проголодалась!

Впрочем, часы на стене показывают только шесть.

— Забери ее домой, моя Селена. Поешь там, с Антонио. А я немного полежу, сегодня у меня диета.

— Диета? Ты уверена?

— Конечно. Разве что съем пару печений и выпью стакан молока.

— Не хочешь, чтобы я составила тебе компанию?

Настроение у меня не слишком веселое, но это все равно лучше, чем оставаться одной.

— Завтра мне полегчает, обещаю. — Она слабо машет рукой. — Я как те кошки: когда им плохо, они уходят в темный уголок и отдыхают.

«Если Флора меня выгоняет, значит, что-то и правда не так», — размышляю я, направляясь домой с миской панцанеллы и тягостным предчувствием, которое затаилось внутри и не дает мне покоя.