Чтение онлайн

Я не упоминаю о том, что вечером на тумбочке рядом с городским телефоном нашла врачебный бланк. Рецепт был записан, как водится, неразборчиво, зато печать была четкой: выдал его врач-онколог, что уже достаточно тревожно. К тому же на кухонном столе я заметила две новые бутылочки с лекарствами и упаковку таблеток. На мой вопрос, все ли в порядке и не случилось ли чего-нибудь, Флора лишь пожала плечами: «Все нормально, как и положено в моем возрасте, моя Селена. Не волнуйся». Но я волнуюсь, и даже очень.

— Флора всегда была как стихия, — замечает мама.

— Почему вы с папой решили сюда переехать?

Я впервые задаю этот вопрос напрямую.

Мама вздыхает. Слышу щелчок — вероятно, она закрыла ноутбук.

— Что ж… мы были молоды, и наша четко расписанная жизнь начала казаться нам слишком тесной. Мы без конца работали, почти не видели вас. Все время были на нервах. Я тебе об этом не рассказывала, но, когда вы были еще маленькими, я снова забеременела. Через несколько недель началось кровотечение, спазмы… Близилось Рождество, Сочельник я провела в больнице. Беременность прервалась. В палате было холодно, мне дали второе одеяло. Я все время плакала, винила себя, думала, что мое тело отвергло это испытание из-за нехватки времени и душевных сил, что я предала и себя, и вас.

Настало Рождество, рассвет озарил пустую палату. Вежливая медсестра принесла мне завтрак, мы обменялись поздравлениями, а потом она оставила меня одну. В воздухе пахло свежестью, и я вдруг ощутила покой. Свет становился все ярче, и я вдруг осознала: это самый важный и глубокий духовный опыт в моей жизни. Мне было грустно, я ощущала себя никчемной и бесполезной, и все же вокруг витала непостижимая волшебная красота. Будто меня осторожно коснулась какая-то неведомая сила. Следующим летом мы отправились в Апулию и там открыли для себя ашрам. Твой отец, который к тому времени уже подумывал о радикальных переменах в жизни и находился в поиске, изучал и собирал информацию, был сразу же покорен этим местом. Он понял, что наконец-то нашел свое предназначение. А я была готова следовать за ним…

Я осознаю, что восхищаюсь ее способностью сделать такой смелый выбор. А потом еще один и еще один…

— Думаешь, это было правильно? — спрашиваю я.

— Что именно?

— Уехать.

— В смысле уехать оттуда?

— Да. Именно это.

— Ну, возвращение придало смысл этому приключению. Это было хорошее время, но ему суждено было закончиться. Да, я так думаю. Есть опыт, который нужен как переходный этап, он помогает попасть куда-то еще. Апулия для всех нас была именно таким опытом. Мы пошли дальше, мы изменились, мы… продолжили свой путь. Разве нет?

Не знаю. Возможно, она сама или отец, может быть, Диана… А я?

— Не стоит привязываться ни к вещам, ни к событиям, Селена. Они могут утянуть тебя в прошлое.

Я вновь включаю ночник. Вокруг оживают оранжевые стены, гитара и письменный стол. Смотрю сквозь французское окно на тихое ночное небо.

— Я горжусь тобой, мама. Просто хотела тебе это сказать.

— Селена, мне кажется, ты слишком много времени уделяешь собственным переживаниям. Ты мне больше не рассказываешь, с кем встречаешься, чем занимаешься. У тебя кто-то есть?

— Да, конечно, — торопливо говорю я, но не знаю, как продолжить.

Слышу, что на другом конце трубки она ждет моего ответа.

— Его зовут Гвидо.

— Это хорошо. Независимая женщина может позволить себе любовь. И что за человек этот Гвидо?

— Он… милый. И очень энергичный. Всегда видит стакан наполовину полным. Знаешь, он из тех людей, которые никогда не сдаются. У него масса идей, и… ему не все равно. Понимаешь, о чем я? Он заботится обо мне, о себе, обо всем, что нас касается. Гвидо такой человек, с которым хочется быть рядом.

Я выдаю это на одном дыхании, без остановки. И понимаю, что сказала сущую правду.

— Интуиция подсказывает мне, что с таким человеком можно проделать долгий путь, Селена.

— Надеюсь. — Я улыбаюсь.

— Кстати, почему вы не видитесь с Дианой? Она все еще горюет из-за этого парня.

— Ты про Фульвио? Да, я знаю. Она скоро приедет ко мне в Милан. Мама, мне пора. Завтра у меня насыщенный день. — Я снова выключаю свет.

— Селена?

— Да?

— Перестань задаваться вопросом, правильно ли ты поступила. Лучше спроси себя, почему ты поступила именно так.

Действительно… Почему?

Белая корова на открытке спокойно шагает вдоль оживленной улицы.

Меня будит гомон знакомых голосов. Я смотрю на время: восемь часов. Я года два не вставала так рано, но радость переполняет меня: впереди целый день, и какой! Я поеду на съемочную площадку и наконец увижу Саверио.

Одеваюсь, открываю балконную дверь и выглядываю вниз. Фургон Оронцо припаркован прямо под окнами, на крутом подъеме. Из открытой дверцы торчат ножки стола, торшер, вешалка для одежды и несколько коробок. Оронцо и Антонио что-то оживленно обсуждают.

Посмеиваясь, выхожу в коридор. В кофеварке булькает кофе. Переступаю через лежащее на пороге каноэ и направляюсь к плите. На полке рядом нахожу три зеленые эмалированные миски.

— Прости, но ничего лучшего не нашлось. — Запыхавшийся Антонио вбегает на кухню, чтобы выключить плиту, но замечает, что я уже об этом позаботилась. — О, спасибо.

Он вытирает испарину со лба рукавом рубашки.

— Я, знаешь ли, не привык к такой тяжелой работе.

Мы недавно знакомы, но таким воодушевленным я его еще не видела.

Антонио обводит рукой вокруг:

— Совсем другая комната, верно?

И правда, на кухне больше нет стола, этого трудно не заметить.

— Стало намного просторнее, — замечаю я.

— Гораздо просторнее, да, и это еще не все. — Он удовлетворенно кивает. — И для чего вообще нужен стол? Зачем человек его изобрел? Можно просто расстелить на полу скатерть и…

— Можно, конечно, но…

— Да, именно так я и сделаю. Буду устраивать превосходные пикники. Главное, чтобы пол был чистым. И кстати, свободное пространство заметно облегчает уборку.