Чтение онлайн

— Мама, я колдуна привела! — Дворовая работница бросилась к родительнице, заставляя ее опустить оглоблю. Дарий аж струхнул, с такой легкостью женщина ей орудовала. Запустила бы, и мужичек отправился на встречу с прародителями.

— Кого? — Не поняла разгоряченная гневом хозяйка дома. И посмотрела на Дария, только когда на него указала дочь. — Дура! — Девчонка тут же получила оплеуху, но не такую крепкую, чтобы та могла ей навредить. — Не колдуна, а молодого барина! Где дури набраться успела? Всё подружки твои!

Дарий решил остаться у калитки. Наблюдал за беспорядком с толикой снисходительности. Едва ступив во двор, он увидел лицо гулящего супруга и понял, что тот просто пьет и снимает штаны, где захочется, а не потворствует распространению тьме. То есть, колдуну здесь делать-то нечего.

— Молодой барин, пусть ваши темные слуги оторвут этому блудливому коту стручок! — В выражениях хозяйка избы не стеснялась. Дарий малость опешил.

— Позволите поговорить с вашим мужем?

— Ничтожество он, а не муж! — Громко фыркнула женщина. — Говорите-говорите, может, хоть немного на него повлияете.

Дарий кивнул и шагнул к мужичку, что все это время цеплялся пальцами за край бревна. Глаза его округлились, а ноги подогнулись, когда молодой колдун начал сокращать расстояние. На глаза навернулись слезы. Он все—таки упал, попятился, выставляя вперед руки.

— Не губите, молодой барин! Не губите! Я ж человек простой.

Хозяйка дома только усмехнулась. Дарий бросил на нее многозначительный взгляд:

— Вы можете идти заниматься своими делами, — выговорил он хитро.

Девчушка-работница тут же побелела лицом и прикрыла рот ладонями. Но высокая маманя уже легкими оплеухами повела ее в сторону, приговаривая, что такая картина не для детских глаз.

— Молодой барин… — уже вовсю рыдал крестьянин. — Да за что же? Не я ведь один гуляю.

— Но твоя дочь единственная, кто мне на это пожаловалась, — Дарий присел на корточки, поравнявшись взглядом с неверным пьяницей. В том, что тот пьет, можно было, не сомневаться. Во-первых, по лицу, во-вторых, от него уже несло крепким медом.

— Пощадите, а? — Мужик свел ноги, точно Дарий одним взглядом уничтожит его мужское достоинство.

— Ты зачем жену в такое положение ставишь, а? — Игрался Дарий, ткнув разгильдяя посохом в плечо. — А если бы тебе изменяли? Понравилось бы?

— Да если она мне изменять начнет, я хоть вспомню, что она женщина! — Выпалил мужик с возмущением.

Дарий изогнул бровь, а крестьян, начал распаляться.

— Да я ее локтя уже больше года не касался. То она устала, то сейчас нельзя. А я взрослый, здоровый мужчина! Мне ласка нужна!

Дарий стукнул мужичка чуть сильнее и уже по голове.

— А жене твоей, значит, ласка не нужна? Если она тебя не привечает — сам виноват. Когда мылся в последний раз? Когда цветы ей дарил? Когда знаки внимания оказывал?

— Так, она жена мне уже, — изумился мужик, потирая голову. Немного расслабился, видимо, понял, что никто на его достоинство покушаться не собирается, но на черный камень все еще поглядывал со страхом.

— Дурак, да женщина цвести будет, если ты ухаживать за ней начнешь. За собой следить. Сама тебя со двора уводить раньше станет.

Мужик стушевался, обиженно нос утер:

— Такие науки барам доступны, а я человек простой, нет у меня ничего. Не насильничать же мне.

— Хочешь изменять продолжить? — Дарий поднялся, посмотрев на провинившегося жителя деревни сверху вниз, и тот струхнул с новой силой, крепче свел ноги.

— Нет, — громко сглотнул мужик.

— Ну да, так я тебе и поверил, — закатил глаза Дарий. — Слушай меня внимательно, сегодня и каждый день будешь мыться, причесываться, жене помогать всем, чем можешь, пить не запрещаю, но не с утра же, право слово. Жену хвалить будешь, цветы ей дарить, ленты, что она там еще любит.

— Да ничего она не любит, — буркнул крестьянин.

— Значит, ничего ты о ней не знаешь, — рыкнул молодой колдун. — Будешь у нее всегда на подхвате и сам все увидишь. Услышал ты меня или нет?

Мужик промолчал. Дарий прищурился.

— Хочешь сказать, не любишь ее? Ну так уходи тогда, живи, где тебя привечают.

Изменщик резко поднял голову:

— Люблю. Она знаете, какая раньше была. Всегда смеялась, танцевать любила, а как глазки строила.

— Она и сейчас такая, — куда более мирно, пояснил Дарий. — Устала просто. Вот и дай ей отдохнуть.

— Да она меня прибьет скорее, — отмахнулся мужик.

— Не прибьет. А ты, повтори все, что я тебе сказал.

Мужик мялся, точно его заставляли признаться в собственной несостоятельности, но повторил все.

— Надеюсь, запомнишь, не будешь соблюдать наказ барина, приду, правда, всего мужского тебя лишу. Ясно тебе?

— Ясно.

— Ну, так чего сидишь, бегом мыться, пока я тебя навкам на растерзание не отдал!

Дарию очень хотелось пнуть изменщика, настолько неловко тот поднимался, сказывалась ночь возлияний, но сдержался. Проводил его взглядом, после чего отправился к оскорбленной супруге, что нашлась у свинарника. Уперев руки в бока, наблюдала за сосущими матку повизгивающими поросятами.

— Не прибили там его? — Спросила она без обиняков.

— Не прибил, хотя стоило бы, — усмехнулся Дарий, вставая рядом.

— Вы извините, не серчайте, молодой барин, что вас Васька моя из дома вытащила. Мужик у меня хороший, просто так оно все получилось. Не вам с этим разбираться.

— Я все равно собирался выйти на улицу, так что ваша дочь ни в чем не виновата.

Женщина кивнула и бросила на колдуна по-детски заинтересованный взгляд:

— А что вы с ним все-таки сделали? Неужели не мужик он теперь?

— Да ничего я с ним не делал, — рассмеялся Дарий и тихо добавил. — Почти.

Женщина широко распахнула глаза.

— Дайте ему немного времени, ладно?

— А куда я денусь, — отмахнулась хозяйка избы, все еще красивая, хорошая собой. — Молодой барин, что бы вы там ни сделали, отменяйте. У нас и так восемь детей, не могу я так больше. Отмучилась уже. Хватит, а он все пытается на меня взобраться.

Дарий многозначительно кивнул. О том, что женщины в этом измерении не имеют возможности купить те же презервативы или отправиться к врачу за решением своей деликатной проблемы, он как-то никогда не задумывался. Но именно из-за своего старательного изучения книг в последние дни, к сожалению или к счастью, знал, что проблема решаема.