Чтение онлайн

Во дворике темно.

Фонари, что раньше заливали аллеи мягким золотым сиянием, вычерчивали тени от кованых скамеек, озаряли массивные вековые каштаны и подсвечивали гордо вздымавшееся здание в неоготическом стиле с его высокими арочными окнами и каменными выступами — ныне погашены.

Все окутано мраком. Кажется, будто это прекрасное место накрыли невидимым саваном, чтобы без особых усилий вырезать его из общей архитектуры города. Сердце сжимается от досады, горечи и ярого протеста. А вместе с этим… Есть желание отказаться от затеи. По позвоночнику ползет холодок. Мне банально страшно. Но я поджимаю губы и продолжаю шагать.

Из упрямства. Из злости. Из извечного стремления доказать — себе и всем вокруг — что я в силах справиться. С любой тьмой. С любым врагом. Абсолютно со всем. Самостоятельно.

Мне никто не нужен. Никто.

— Ну что ж… — усмехаюсь хрипло. — На костер так на костер.

Поднявшись на крыльцо, быстро сдуваюсь — ржавый замок, каким бы хлипким он ни выглядел, на мои, ставшие за годы войны почти профессиональными, манипуляции не поддается.

— Черт! — шиплю сквозь зубы.

Отшатываюсь. Делаю несколько шагов назад. С шумным выдохом прохожусь пальцами по волосам. Скольжу по зданию взглядом.

Ищу варианты!

Потому как…

— Я не сдамся! — заявляю так яростно, словно сопротивление оказывает живое существо. — Аполлон одолел Пифона! Геракл — Ладона! Зевс — Тифона! И я, Агния Филатова, тоже справлюсь! — заряжаю, вспоминая чудищ и всяких там драконов.

Спустившись на пару ступеней, прихватываю отколовшийся кусок плитки, на бегу размахиваюсь и со всей дури засаживаю им в окно. Стекло звенит и осыпается осколками.

Браво мне!

Закидываю в здание рюкзак и начинаю входить сама.

— И он еще говорит, будто я толстая… — пыхчу, протискиваясь сквозь прутья железной решетки. — Если головой свое-е-ей умнейше-е-ей не застряну-у-у… Зад вполне… Ну же!.. Ну!.. — выдаю в муках, прикладывая столько усилий, сколько кому-то понадобилось, чтобы в принципе появиться на свет. — Ну-у-у… Мамо-оч-чки… Я!.. Вполне про-о-о-о-о-о-о-охожу!!! — кричу на радостях, когда, наконец, влетаю внутрь.

И пофиг, что падаю на пол.

Вскакиваю, отряхиваю одежду, подбираю рюкзак, включаю фонарик и с некоторыми перебоями в сердце начинаю подъем по винтовой лестнице.

— Мне не страшно… Мне не страшно… — шепчу, как мантру.

Но тело внимает слабо, и мышцы неизбежно приходят в тонус. А с ним рождается и мелкая, чертовски противная дрожь.

— Здесь никого нет. Темнота — это просто отсутствие света. Тишина — не угроза, а часть покоя, — развлекаю себя разговорами, чтобы не было так жутко, ведь идти доводится на самый верх здания. Луч фонарика, скользя по стенам, рисует искаженные тени. Резко отвожу в от них взгляд. И долблю: — Призраков не существует. Иначе бы бабушка пришла отчитать меня за каждый мой «подвиг». За Нечаева — уж точно! За поцелуй с ним! Фу-фу-фу… И не шаги это преследователя — эхо моих собственных! А что до скрипа из каждой щели? Так это потому что зданию сотни лет!

Подъем ощущается как вечность. Голос разума то и дело дает команды: «Вернись! Уйди! Беги!». Но я мужаюсь и продолжаю движение наверх, нарекая лестницу моим личным Эверестом.

И вот — ступени заканчиваются.

Я на вершине.

Сердце бахает так, словно я этот путь пробежала. Но когда я осваиваюсь среди хорошо знакомых стеллажей, ритм все же постепенно выравнивается.

Воздух здесь совсем иной — густой и тяжелый. Пахнет сыростью, старой бумагой, залежами пыли и чем-то таким, что вскружит голову каждому истинному книголюбу.

— «Грезы мадам Вудро», «Пленительный гость», «Небо над океаном», «Философия любви», «Пороки поместья Рейнольдс», «Тайна одной ночи»… — озвучиваю названия, прочесывая по корешкам кончиками пальцев. — «Улыбка за венецианской маской»!

Планировала собрать нужные книги в рюкзак и уйти, но вспышка эмоций так разбередила душу, что я, не удержавшись, открываю одно из произведений и оседаю с ним на пол.

Фонарик в руках подрагивает, когда в запале и с выражением читаю вслух:

— Он коснулся ее ладони, и этот невинный контакт разорвал пространство молниями. Вся их дерзость дрожала в дыхании, когда он, склонившись ближе, заговорил так тихо, что слова стали не звуками, а жаром: «Если ты уйдешь раньше рассвета, я прокляну ночь. Я прокляну себя — за то, что не удержал тебя…».

Закрываю глаза. Осмыслить прочитанное не успеваю. А вот распробовать — да. За грудиной распускается нечто прекрасное — огненный цветок, что обжигает и пьянит.

Задрожав, прикусываю губу и распахиваю глаза, чтобы лихорадочно перевернуть страницу.

И вдруг…

Хлопает дверь.

— Это ветер, — вытягиваю с неким убеждением.

Но фонарик все же выключаю, и пространство тотчас заполняет беспроглядная мгла.

Тишина.

Секунда, две…

А после…

Бодрый шаг. Вальяжное насвистывание. Скрежещущее чирканье зажигалки.

— Если ты уйдешь раньше рассвета, я прокляну ночь… Я прокляну себя…

Я бы охотно поверила, что этот посаженный до хрипоты голос просачивается в нашу реальность из книги. Но, увы… Безошибочно узнаю Нечаева!

У-у-у… Гребаный Горыныч! Проклятый дирижабль!

Конкретно это его появление — словно вражеского истребителя вторжение. Не вижу. Только слышу. А уже всеми фибрами ощущаю присутствие. Усиленная мраком энергетика, словно чертов вирус, каждую имеющуюся в моем организме клетку обрекает на ад.

Воздушная тревога. Красный уровень опасности.

Я не боюсь.

Но…

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!

Сердце весь имеющийся ресурсный потенциал мобилизует. Стягивает в боевую точку — под ребра, как под границу. И обрушивается на эту преграду артиллерийскими залпами.

— Че за тексты? Филатова, ты серьезно? — вопрошает гад. — Да ну на хрен!

Зачем он продолжает говорить? Из-за его голоса в моем теле образуются тромбы. Пульс скачет. Но кровь не проходит. Сердце под собственным натиском захлебывается.

— Пифона одолел Аполлон. Ладона — Геракл. Тифона — Зевс, — расставляет акценты в сказанном ранее.

Ах ты… Р-р-р-р-р-р-р… С самого начала за мной следил!

— Улавливаешь суть, Филатова? Все они были мужчинами. Тебе не справиться.

Снова дискриминация? Долбаный шовинист!

Избыток гнева заставляет меня гореть синим пламенем.

Yе-е-е-а-ch, черт побери… Let’s go!

Подскакиваю на ноги, цепляюсь за полку и забираюсь на верх стеллажа. Потолки в помещении экстремально высокие — с огромным запасом в полный рост стоять позволяют. Осторожничаю только из-за царящей кругом темноты.