Чтение онлайн

Папа хмыкает.

— Ты цел? — спрашивает первым делом.

— Господи… Что опять?.. — вклинивается мама.

— Да. Со мной порядок.

— Отлично, — заключает отец. И повторяет чуть тише для мамы: — С ним все хорошо. Не суетись. Сядь. Ну и где ты? — последнее снова мне. — Скидывай точку. Вызову эвакуатор и приеду за тобой.

Тут я еще сильнее морщусь.

— Я не в Одессе.

— Очень интересно, — голос папы становится ощутимо жестче. — А где?

— В районе Белой Церкви.

— Господи!.. Почему каждый мой последующий ребенок — свинюка похлеще предыдущего? Что я делаю не так? — расходится мама, пока отец выдерживает глухую паузу. — Какого лешего ты за четыреста километров от дома, сына?

— Так вышло, — роняю, стараясь звучать твердо.

— Ты хоть понимаешь, сколько раз я от вас, четверых, это слышала?

— Мам… Важный вопрос решаю. Не мог не поехать. Сам бы себя не уважал.

— Тестостерон зашкаливает у вас, а лысею я, — выбрасывает она на тех же эмоциях, но в разы мягче. — Герои, вояки, спасатели — каждый раз одно и то же!

Отец прочищает горло и уверенно перекрывает:

— Стоишь безопасно? Аварийку включил?

— Да.

— Скинь локацию. Сейчас решим. Сегодня день поставок: после обеда из Киева выехало с десяток фур. Свяжусь с ребятами, узнаю, у кого есть место — подберут тебя.

Я не спорю. Сдержанно благодарю. Но когда появляется та самая фура, отправляю с ней мотоцикл, а сам на попутках продолжаю путь в столицу.

Переговорить с Усманом не получается. Влетаю на вокзал за считанные минуты до прибытия автобуса. Сразу иду к платформе — на перехват.

Встаю так, чтобы не промахнуться. Практически в дверях.

Агния Филатова не обладает ни выдающимся ростом, ни хоть сколь-нибудь впечатляющими габаритами. Относительно мелкая даже в свои восемнадцать лет. Но не вычленить ее из толпы невозможно. Красота, грация и неоспоримое превосходство — вот что выделяет Немезиду, делая весь окружающий мир серым.

Чтоб ее…

У меня отменное здоровье. И вообще я железо. Но стоит увидеть Агнию, организм начинает глючить. Пульс даже не пытаюсь анализировать. На рванувшем вверх давлении он явно стремится к посмертному рекорду. А вот сердце так или иначе приходится отслеживать. Его просто нереально игнорировать. Чем ближе Филатова, тем агрессивнее его рывки. На расстоянии в семь-шесть метров стартует одуряющее распирание. В четыре-три — горячие уколы. Тот же пневмоторакс тоже догоняет, но, к счастью, на опыте быстро его одолеваю.

Переставляя ноги шире, стискиваю кулаки. Стискиваю и разжимаю. И снова стискиваю. Действия повторяются бессчетное количество раз.

Народу тьма. Но Немезида движется строго на меня. Нет, дело не в том, что я для нее тот же магнит. Просто удачно стою. Упирается, как во внезапно возникшее препятствие, потому как привыкла, что все заранее расступаются. Я тоже привык. Только с ней — стенка на стенку. И ползущий от груди до глаз взгляд ощущается как электричество. От принятого напряжения бросает в жар. Аж кожа сыреет. Ладони особенно.

При первом контакте сводит челюсть. Там тоже простреливает микротоком. Ударным теплом отдает в уши. Ниже — те же вибрации сходят.

Поймав фокус, Филатова прикидывается, будто рада меня видеть.

Не ведусь.

Но за грудиной шпарит. Работа всех систем фигачит по красным зонам.

— Ты что вытворяешь?

Горло стянуто. Голос иначе как тяжелым не назовешь. Сам не знаю, что за металлы в нем звенят. Но навешивает, как ни выдерживаю, люто.

Агния дергается и отступает.

ЗА.РА.ЗА.

Если вздумает бежать, я, блин, не знаю, что с ней сделаю.

Хватаю кисть. Дергаю на себя и одновременно шагаю. Столкновение неизбежно. Но именно этого я и добиваюсь. Выбить из чертовой Агнии дух. А может, беса. Хоть как-то. Хоть что-то. Самого колотит. Скрывать все труднее. Чтобы не выдать тремор рук, так жестко ее ладонь сжимаю, что округлившиеся было губы искажаются от боли.

Все сильнее злюсь. На нее. И на себя.

Лямбда.

За грудиной закручивается долбаный смерч.

— Я тебя спрашиваю: совсем без головы? — давлю, не повышая голоса. Массируя большим пальцем костяшки узкой кисти, только сгущаю тон. — Знаешь, сколько девушек так пропадают? Ты чем, на хрен, думаешь?!

Филатова вспыхивает как спичка.

— Тебе-то что??? Смотри, какой! Три недели скрывался, будто и нет меня! А тут вдруг пятьсот километров преодолел, лишь бы отругать? Нет, я, конечно, понимаю, что буйной собаке семь верст не крюк! Но ты, блин… Че ты лепишь?! Господи, сорок лет тебе, что ли?! Как пенсионер, честное слово! Опять этот гребаный тон! Будто с родительского собрания вернулся! Только ты мне не отец, понял?! Вали, давай! Я перед тобой объясняться не обязана!

Мгновенно впадаю в состояние редчайшей ярости. Чтобы не взорваться и не натворить беды, нуждаюсь в экстренном охлаждении всех систем. Именно поэтому позволяю Филатовой выдернуть руку и рвануть во внутреннее помещение вокзала.

Вдох. Выдох.

В попытке заземлиться использую банальную технику «5-4-3-2-1». Нахожу пять объектов, которые могу увидеть: мигающее табло, кофейный автомат, изучающую меня «мисс Марпл», зевающего полицейского, пацана в желтой парке. Четыре вещи, которые могу потрогать: ремень на запястье, холодный металл серьги в брови, липкую от пролитого кофе плитку под берцем, найденную в кармане спичку. Три звука, которые могу услышать: механический голос диспетчера, скрип тормозных колодок, обрывок разговора. Два запаха, которые могу почувствовать: шлейф Немезиды, кофе. Один вкус, который могу ощутить: та самая спичка.

Нет. Я не остываю. Напротив. В такую злобу прихожу, будто в меня сама суть бешенства вселяется.

Сунутая в рот спичка одномоментно делится зубами на волокна.

Чтоб ее!!!

Сплевывая, как гопота, бросаюсь вслед за Филатовой.

Нахожу ее посреди вестибюля, облепленную шайкой цыганской детворой.

— Тетенька, дай на пирожок, — лепит чумазый паренек лет двенадцати.

— Ка-ка-а-ая я тебе тетенька? — выдыхает раненая до глубины души Немезида.

— Красивая тетенька, — отвечает девчушка поменьше, с заискивающей улыбкой и личным восторгом поглаживая рукав мурчалкиной шубы.

Вклиниваюсь, мягко отсекая мелочь от оцепеневшей в звенящем негодовании Королевы.

— Расходимся. Быстро, — разгоняю, протягивая «старшему» пару крупных купюр.

— Благодарствую, дядь, — толкает тот на блатном, расшаркиваясь в не особо убедительных поклонах. — Ща уйдем. Не вопрос, — заверяет, припрятывая за пазуху деньги. — Только эт… — подмигивает. — Может, погадать надобно? Моя сестра все видит.

Та самая сестра, кивнув, тут же хватает Агнию за руку. «Заглядывает», прежде чем я торможу балаган.