Чтение онлайн

— Подай головку на тринадцать, — просит брат.

Но я не реагирую.

Прочитав адресованную Королеве пургу, ловлю мощнейший удар в грудак. Воздух вылетает, а обратно втянуть уже не получается. Любая попытка вдохнуть вызывает боль. Режет, будто сотнями лезвий.

Тело уходит в панику.

Звон в ушах. В глазах темнота. Молотит дробью пульс. Одуряющим ритмом захлебывается сердце. Разбивает тремором мышцы.

Еще одно сообщение, и наступает странное онемение. Уже не боль. Тупо глухое давление, пульсирующее в груди, словно энергия, которая ищет и не находит применения. На вдохах, которые удается совершить, простреливает аж до лопаток. Те тарахтят, как гребаные закрылки.

— Але, Егор? Ты завис, что ли? Головка на тринадцать!

В семь на меня — не без содействия того же Илюхи — рухнул шкаф. От прилета в грудачину случился пневмоторакс. Думал, что забыл те ощущения. Оказывается, нет. Вот они. Все.

Руки натурально трясет. Измазанный черными пятнами экран дрожит. Заметив это, зло стискиваю резервняк.

— Егор, — в который раз окликает брат. — Че ты там залип? Не до девок. Реал.

Слышу все это будто сквозь толщу воды. Сердце ведь продолжает гонять кровь, а она создает шум. Но я ухмыляюсь и, якобы налегке, подаю головку.

— Щетки держи. Я ротор сниму.

Со скрипом сглотнув, кладу телефон экраном вниз — на стол между запчастей, инструментов и грязных тряпок. Молча выполняю указания. Но эмоционального участия в процессе уже нет. Ноль на массу.

Весь там. В гребаном чате Филатовой с Усмановым.

— Коллектор в нагаре, щетки съедены, бендикс весь в масле — вот и клинит. Надо еще свечи глянуть. Чую, там тоже чернь.

Я киваю.

И возвращаюсь к телефону.

— Да ты на приколе, что ли?.. — бухтит Илюха.

— Минуту.

— Дуй уже к своим телкам. Не беси.

В любой другой день даже не дернулся бы. Остался бы. Однако сейчас… Читаю, как Филатова назначает Усману встречу, и срываюсь в дорогу.

Под снегом к ее дому лечу.

Четкого понимания, что собираюсь делать, нет. Накручивая рукоять газа, ревом двигателя рой бешеных мыслей перекрываю.

Не психопат. Но в тот миг кроет настолько, что чувствую себя именно им.

Одержимый какими-то, блин, бесами, адским пламенем горю.

Дыхание рваное. Густое, как дым. Стекло шлема запотевает. Смахиваю вверх. Лицо начинает сечь крупинками снегами, который на пылающей коже превращается в воду.

Один черт. Не остужает.

Прострелы холода и следующая за ними дрожь не мешают телу гореть.

Ложусь на бак, когда осознаю, что тремор добрался до плеч. И без того кривую линию ломит. Кидает жаром по хребту. Катит накалом до самой поясницы. Там копится напряжением, от которого отнимает ноги.

Ухожу влево. Блеснув фарами по зеркалам раздолбанной маршрутки, стремительно вырываюсь вперед. Вслед разносится визг клаксонов. По боку. Еще сильнее разгоняюсь. Лечу, как комета.

Кафе с нервно-мигающей вывеской, тусклая аптека с проволочной змеей, двухэтажный супермаркет, футбольная площадка, двор… Сбрасывая скорость, ловлю бедрами баланс. Метр, еще два… Вырезаю дальним нужный подъезд. Мотор рокочет на холостых, когда дверь открывается, и на крыльце появляется Филатова, а вот мое сердце — нет. Стынет.

Девчонка замирает. В неоспоримом ужасе таращится на меня.

Снегопад становится громче. Воет ветер.

— Вы когда-нибудь угомонитесь? — частит Юния разъяренно. — Твари! Катитесь к дьяволу!!!

Касательно нашей с Агнией войны она, хоть и является ключевой причиной раздора, не осведомлена. Ненавидит меня по факту. Как Филатова — Нечаева.

Я тоже должен.

Ненавидеть.

Всех их.

Всех.

Именно это ставит мозги на место. Нагло усмехнувшись, закрываю визор и уезжаю.

Пусть мелкая стерва встречается с кем угодно. Пусть едет в чертов Киев. Пусть кидает гребаному Усману сердечки, заваливает его своим дебильным пафосом, как идиотка, навязывается.

Пусть.

Мне фиолетово. Я не сторож.

Говорю себе, что с этой клятой войной все. Но в день Х, накрутив измочаленные за крайние сутки кишки на кулак, стартую в Киев.

Без плана. С четким намерением: забрать.

Как это называется, а?

Еще не закрыл проблемы, которыми обзавелся три недели назад, лезу в новый замес. Хоккей, школа, чертова работа и туча ограничений — все идет боком.

Я не могу допустить, чтобы она с ним встретилась.

Я. НЕ. МОГУ.

То, что Филатова покупала билет онлайн — на руку. Знаю все: компанию-перевозчика, номер рейса, время выезда, количество и точки привалов, час прибытия, платформу.

Я выдвигаюсь позже.

До последнего ведь был уверен, что волевая натура выдержит. А она срывается, едва мозг врубает тревогу. Седлая байк, который отец уже раз десять требовал законсервировать до весны, отправляюсь на перехват.

Нагоняю и обхожу тот самый автобус в районе Умани.

От мысли, что совсем скоро увижу клятую Немезиду и увезу домой, кровь в и без того неспокойном теле превращается в кипяток с хрусталиками стекла. Кидает дерущим жаром в наиболее уязвимые участки: горло, солнечное сплетение, живот.

Черт.

Я очень хочу ее увидеть.

Забрать.

Забрать — вопрос жизни и смерти.

Но в районе Белой Церкви, когда до пункта назначения остается еще примерно девяносто километров, план оказывается под угрозой срыва. А начинается все с того, что на очередном обгоне байк резко теряет мощность. Выжимаю сцепление, чтобы переключиться, мотор в тот же момент глохнет. Жму на стартер — и ни хрена. Щелчок, и тишина. Движок не крутится. Тупо мертвяк. Выматерившись от досады, возвращаюсь в поток правой полосы и плавно ухожу на обочину. Поймав берцами землю, предпринимаю новую попытку завести. Слышится клацанье, и на том все.

— Чтоб тебя.

Пробую катнуть вперед, колесо стопорит.

Клин подтверждается.

— Лямбда.

Сдергиваю шлем, вешаю на руль и слезаю с мотоцикла. Ставлю на боковую. И пускаюсь наворачивать круги.

Чтоб его!

Выхода нет. Вынужден звонить отцу.

Тот, конечно, без промедления — буквально на втором гудке — берет трубку.

— Да, Егор. Что там?

Я морщусь. Поджимаю губы. Убито качаю головой.

И самым нейтральным тоном сообщаю:

— У меня заклинил мотор.