Чтение онлайн

— Ты меня любишь?

— Ты меня любишь?

Все, что мне нужно знать. Здесь и сейчас. Потребность в любви скребется не в мозгах. В груди. Разогнанная до состояния аффекта, эта нужда буквально раздирает мне нутро.

Кто-то ведь должен меня любить! Кто, если не Нечаев?!

Впадаю в чудовищную гиперфиксацию на нем.

А он…

Взирает на меня так, словно я на его глазах обратилась в Медузу Горгону. Зрачки — черные круги. Только в них не меньше искажений, чем в пресловутом «Черном квадрате» Малевича, под верхним слоем которого эксперты нашли два других изображения. Темнота лишь сверху. А под ней — эмоции, которые он предпочитает не показывать.

Я понимаю, ничего не предвещало… И мы не те. Не там. Не в тех отношениях.

Но…

Какая разница???

Основательно отутюжившие мне спину тяжелейшие лапы Нечаева медленно сползают на локти. Придерживая их, он переводит дыхание. Уводит его глубже. Делает каким-то подпольным. Практически незаметным. На щеке дергается одна-единственная мышца, словно укол невидимого ножа намечает несуществующую ямочку. По сжатым губам идет компрессия. А по горлу — короткий сухой глоток.

— Тебе в связи с совершеннолетием в газировку спирта шмальнули? — выдыхает крайне серьезно. Размеренно моргая, не менее сосредоточенно смотрит мне в глаза. Я же лихорадочно хлопаю ресницами. Притормаживаю, только когда верхний и нижний ряды, цепляясь друг за друга, склеиваются из-за подтаявшей от влаги туши. — Ты о чем вообще? О какой любви говоришь?

Разрываясь между глухой озадаченностью, паническим удушьем и природным упрямством, не позволяющим отступать, спускаю на тягостное бездействие несколько долгих секунд. Пока в конечном счете, раздраженно содрогнувшись, не выбираю самую искреннюю тактику поведения.

— О той любви, что измеряется… в килотоннах, мегатоннах… в тротиловом эквиваленте [42] ! — заряжаю со срывами, но с мощным нарастанием голоса.

С выдвинутым мной заявлением, сокрытый за черным тоном внутренний мир Дракона переживает взрыв. И это не просто отражение моей выдачи. Это личная атака. Ударная волна, тепловой всплеск и крошечные искровые разряды — все есть.

Я физик-фанатик на олимпиадном уровне, но такой реакции в силу возраста и прочих ограничений своими глазами еще не наблюдала. В ней нет ни научности, ни предсказуемости, ни управляемости. Сплошная аномалия!

На смеси восторга и ужаса в томительном предвкушении тех самых слов меня буквально парализует.

Хочется четкого «да»! Чтобы взять его, как таблетку под язык, и мозг выключил кузницу. Чтобы сердце перестало биться в красную зону, душа — гореть, тело — дрожать… Чтобы сразу легче!

Но Нечаев… Он… Гад… Двинув челюстями, пересобирается, как робот.

— Ты не в себе, — с хрипом отгружает рядовое суждение. Однако кострища, что продолжают в его глазах полыхать, хоть и стягиваются, но жара не теряют. Напротив, приобретают тот самый горячий синий цвет. — Приди в себя. Мы с тобой гребаные враги.

Дыхание Егорыныча слегка сбивается. Становится малость громче, чуть чаще и значительно жарче. Голос уплотняется, под конец фразы ощутимо царапает.

— Ты же купил мне шубу! И сережки! Все с умыслом! Зная, о чем я мечтаю! — предъявляю с ненормальной, почти детской упертостью, глядя Нечаеву в глаза и отбивая пальцем по его груди морзянку. — Похоже, ты все же трусишь, — шиплю, срываясь на смешок, который получается влажным и рваным.

— Похоже, ты из принципа входишь в конфликт со здравым смыслом, — парирует хладнокровно. — Хватит стучать. Код неверный.

Перехватив запястья, разводит мои руки в стороны и с какой-то чертовой небрежностью бросает.

— Ты все купил!!! — беснуюсь я. — Мне!!!

Вокруг бродят люди. Я не особо замечаю. И Нечаеву приходится, придерживая за плечи, передвинуть в безопасное место.

— И че? — выдыхая на отрыве, гасит взглядом и при этом с вызовом дергает подбородком. — Удовлетворяя твои хотелки, я элементарно понтовался, — давит на уверенном.

О-о-о, мой ассасин!

Я не из тех, кого на одном лишь убеждении можно сбить с намеченного пути!

— Где твой мотоцикл? Почему ты приехал на машине? Зачем ты вообще садишься за руль автомобиля? Отец знает? Ради чего так рискуешь?

Нечаев подачу принимает. С каменным лицом держит. Но отражать не спешит. Сначала вливает в меня взглядом добрую порцию своей ненависти.

— Хах, — роняет сухо. И даже смешок отпускает. Но все это звучит как щелчок взведенного курка. — Знает, Филатова. Не волнуйся. У меня в семье человеческие отношения.

Первая пуля принята. Только я не сдаюсь.

Выдав собственную череду — сердцем по ребрам, повышаю ставки:

— Наберем? Пусть подтвердит! А то я как-никак волнуюсь!

Поймав тени на мрачнеющем лице, победоносно улыбаюсь.

— Остынь, — толкает сквозь зубы, зло задирая верхнюю губу.

— Дай свой телефон, — требую в запале.

Сама же за ним во внутренний карман Нечаева лезу.

— Ты че, а? Вкрай уже?.. — отбивает, когда выуживаю аппарат.

Дышит ровно, но как-то нарочито, словно размеренность вдохов и выдохов ему доводится считать.

— Разблокируй!

— Отдала!

Эти команды по потенциалу разные, но выпущены одновременно. Сталкиваясь в воздухе, создают новые искры.

Понимая, что добровольно я ничего не верну, Егор тянется за телефоном сам. Без рывков. С немой угрозой. Рассчитывая, что я, как и все, капитулирую тупо из-за силового преимущества. Но я отшагиваю и разворачиваюсь, заставляя долбаного верзилу попотеть. И вдруг… Он хватает сзади. Прижимая к себе, одной рукой в районе ключицы давит, второй — поперек тела. Задевает губами щеку.

Боже…

Просыпаются доисторические мурашки. Лезут из-под кожи, как грибы после дождя.

Нечаев уже практически выдергивает мобильный из моей ладони, но я в последний момент выкручиваюсь и резко поворачиваюсь к нему лицом.

На расстоянии жалких сантиметров замираем.

Эники-беники ели вареники, Драники, финики, кексы и пряники, Пышки и плюшки, и всякие пончики, Клецки, торты, пастилу и батончики…

Врубаю я счет, курсируя взглядом от глаз Нечаева к его кривущим губам. Считаю, считаю, но… он не целует.

По-о-че-му-у???

Хочу. Хочу, чтобы он. Хочу, чтобы сам.

Та самая гиперфиксация уходит в стадию цементирования.

Но Егорыныч не двигается. Ни на миллиметр.

Гад! Непробиваемый гуманоид!

Как же я его ненавижу!!!

В тот миг, когда я собираюсь ему об этом сообщить, звонит телефон. Естественно, я, не мешкая, принимаю вызов.

А та-а-ам…

— Где твоя голова, сын? — произносит стальным голосом старый Нечаев. — Продать мотоцикл ради шубы… — режет, оставляя фразу без концовки. Хотя, может, она и есть… Мы с Егором активно сражаемся за телефон, а потому кое-что упускаем. — Бог с ним. Глупость, незрелая бравада — это все поправимо. Но садиться за руль автомобиля без прав… — снова часть речи теряется, потому что, носясь по кругу, я роняю телефон на плитку. Быстро подхватываю и, подкидывая, как горячий пирожок, убегаю от Егора. — Ты подвергаешь риску свою жизнь и жизни других людей. Это недопустимо. Я снял разрешение на запуск. Завестись снова не получится. Карта тоже заблокирована. Если нет денег на трамвай, пойдешь домой пешком.