Чтение онлайн

Ну вот… приплыли…

Минус один враг. Точнее, минус два. Милана Андреевна же.

— Однозначно, засчитан. А елки еще будут. Другие подрастут.

Нет-нет, я не могу перестать их ненавидеть!

Или могу?..

— Должен сказать, потрясены даже мы — те, кому не довелось этот фейерверк увидеть! Судя по лицам очевидцев, есть чему позавидовать! — подхватывает ведущий. — Я так понимаю, перспективы действительно грандиозные! Уже можно напрашиваться тамадой на свадьбу? Или пару годков еще ждем?

Чувствую, снова краснею. К щекам будто горячие утюги приложило. Так шпарит! А я еще зачем-то смотрю на Егорыныча! Он часто моргает. Кажется, выданная ведущим ахинея рассыпалась в пыль, и эта пыль попала ему в глаза. Они воспаляются, слезятся и избегают контакта. Я тоже избегаю. Едва пересекаемся, с обоюдным рвением уводим взгляды в разные стороны.

— Со свадьбой, определенно, ждем, — заверяет Роман Константинович на тех же нотах солидного юмора. — У нас в семье это дело раз и навсегда. Требуется подготовка.

— Семь раз отмерить — один раз отрезать, — с улыбкой поддерживает мужа Милана Андреевна.

— Так точно. Решение должно быть взвешенным.

А я стою и прозреваю.

Что за попадалово? Как до этих разговоров вообще дошло? Почему я?

С трудом восстанавливаю дыхание, как Егорыныч вдруг хватает за локоть и ровным тоном объявляет:

— Мы минут на десять отойдем.

— Не дольше, — откликается Роман Константинович. Видимо, к нему чешуйчатый и обращался. — Ты знаешь правила.

— Да, папа. Знаю.

Последнее крайне интересно звучит, но влезающий в очередной раз ведущий не дает мне сфокусироваться.

— Поаплодируем возлюбленной именинника за шикарное выступление!

Начиная хлопать, подбивает на те же действия зал.

В шуме гребаных оваций мы за кулисами и скрываемся. А после включается музыка, позволяющая нам вполне свободно друг на друга орать.

— Ты охренела — сюда являться?! Я те сказал, блядь: держись от моей семьи подальше! — кроет огнедышащий с раскатами.

— А я те сказала: по-твоему не будет! Что хочу, то и делаю! Где хочу, там появляюсь! Всем твоим приказам назло наперекор пойду!

С такой силой меня на себя дергает, что у меня реальность на разрозненные значки рассыпается. Дурацкий калейдоскоп! Из-за него плывут мозги.

— Ты, мать твою, стихийное бедствие! — припечатывает, одурело пережимая мои запястья. Конечно, у меня будет кружиться голова! Кровоток ведь перекрывается. В пустой части вен вспыхивает огонь. Ползет жаром по плечам. Накрывает, словно горящим плащом. А уж в сердце — там, где гнездятся непонятные чувства — давно полыхает вовсю. Дурное, не понимает, что само по себе является источником ада, пытаясь сбежать, грозится разнести мне грудь. — Становишься предсказуемой!

Ну что за каламбур контрастов? В зале хором под ABBA горланят, а мы тут почти убиваем друг друга! От бесконечных толканий каркасная юбка моего платья ходит ходуном. Уже и от нее расшатывает. Одно прекрасно — она отлично отбивает притязания Нечаева. Слишком близко он ко мне подойти просто не способен.

— А по-моему, ты очень даже удивлен! Очень впечатлен!

— Я взбешен, Филатова! Че за шняга снова?!

— Какая именно?

— Про любовь! Что ты устроила?!

Помня последствия, я стараюсь уйти от скользкой темы любви. Но игнорировать озвученное Егорынычем все же не могу.

— Ты целовал меня! — предъявляю, явно багровея.

— Просто дал сдачи! Ты первая начала!

Он тоже пунцовеет. По крайней мере, в стратегических местах, которые для меня уже являются маркерами. Скулы и уши — сплошь алые.

— Ах так?! Мы теперь поцелуями деремся?!

Подаюсь вперед, тогда как Нечаев, напротив, толкает к стене.

— А.Г.А., — выжимает с угрозой, но все разваливается, едва он совершает ошибку, скидывая взгляд вниз.

К моим губам.

Меня перетряхивает. Это все ватты! А может, килотонны! Не могу ничего с собой поделать! По телу точится горячечный зуд. А рот, будто в предвкушении чего-то очень-очень вкусного, наполняется слюной.

— Давай подеремся… — вбрасываю, не отдавая отчета своим действиям.

— Ага… — выдыхает Егорыныч с огнем и соответствующим шумом. Еще не слышала, чтобы у кого-то на одном слоге столько раз преломился голос. Голос, который мне так сильно нравится, что от воздействия изнутри бьют бурные волны. — Тебе все шуточки, а в моей семье не принято водить к родне каждую встречную-поперечную. Только если вопрос с браком уже решен.

— Что за дичь? — выплескиваю раздраженно. — И ты еще меня прошлым веком обзывал? У вас, я смотрю, загоны похлеще!

— Какие есть, — бахает враг с нажимом.

Я смотрю на него и на мгновение немею. Пытаясь обработать полученную информацию, слишком пристально его разглядываю.

Эти суровые, не по годам взрослые глаза. Эти идеальные мужские черты. Эти внушительные плечи. Этот исполинский рост.

Чувствую себя такой маленькой. Кажется, само эго рядом с ним мельчает. Чисто на инстинкте сдает позиции. Притихает.

— Разве Ян не приводил Юнию домой? — выдыхаю едва слышно, все еще на подсознательном.

Нечаев без заминки отвечает:

— Приводил.

— Значит… Он собирался на ней жениться?

— Угу.

— Что же помешало? Почему он бросил ее? Как так?

Ответить Егор не успевает.

— Это она??? Она?! Ну я ей устрою! Навсегда проучу!

С этими криками на нас несется самый младший демон в иерархии Нечаевых — носитель того же расчудесного генофонда, из вредности называемый мной «Боди-уроди».

Я не трусиха. Вовсе нет. К тому же мелкий уродец, хоть он и переросток, как все Нечаевы, мне не соперник. Но когда оголтелый демон несется в лоб со скоростью локомотива, сердце волей-неволей дребезжит. Черт возьми! Дребезжит, как содержимое бабушкиного серванта в момент землетрясения. Пол под ногами так же характерно качается. Из-за дурацких воспоминаний включаются неверные паттерны. Только так можно объяснить мое рвение вжаться в Егорыныча настолько, чтобы стать с ним одним целым.