Чтение онлайн

После секундной паузы принимает бессмысленность спора и тут же меняет тактику.

— Ну ты че, брат?.. Не руби с плеча, Романыч. По-братски дай выйти. Я тихий буду, зуб даю, — канючит, не теряя борзоты. — Не, ну не будь зверем. Че ты меня здесь оставишь? Меня же от тревоги порвет. Ну не бросай, а? Я же свой. Вдруг помощь нужна будет? Или алиби? — накидывает варианты полезности. — А может, сви-де-тель… — растягивает заговорщически, дерзко подергивая бровями.

— Не ной. Не поможет.

— Я не ною, я договариваюсь.

— Я все сказал. Ты не идешь, Богдан, — категорично ставлю точку.

Хватаю куртку и с непробиваемым видом тащу ее на плечи.

— Вот так вот, друзья, нежданно-негаданно подъехал разладик, — гасит мелкий пакостник, возвращаясь к своему чертовому эфиру. На мой скошенный хмурый взгляд уже не реагирует. Молотит дальше: — Похоже, Егор Романович знает, куда идет. Возможно, на сделку с совестью. Это свидание? Похищение? Бегство? Переговоры? Тайный обмен? Разведка? Контакт с НЛО?

— Сейчас будет убийство, — рычу, застегивая куртку. — В пределах этого дома.

— Хм… Что именно замышляет, пока неизвестно. Но мы следствие не прекращаем. Обязательно выясним все детали, — долбит со своим фирменным занудством. А стоит мне, вскочив в ботинки, взяться за дверную ручку, значительно усиливая артикуляцию, на скорости бомбит: — Внимание! Объект движется к выходу! Внимание! Он выходит! Оставайтесь с нами, чтобы…

Закрытая, на хрен, дверь отрезает надоедливый гундеж мелкого. Но не слежку. Оглядываясь, с раздражением отмечаю, что крот продолжает съемку через окно.

Твою ж мать…

Ну да, я не Ян. Яна он бы записывать не посмел. Ян для всех — второй отец. Сказал — сделали. Никто не борзеет. Даже Богдан.

Гаденыш.

Трещать перестал. Всматривается не через видоискатель камеры, а просто через стекло. Выражение лица потерянное, глаза расширенные. Весь, блин, в напряге.

Как тут злиться?

Показываю кулак, лишь бы взбодрить.

Швырнув в снег сигарету, которую поджигал буквально на пару тяг, сую кулаки в карманы спортивных штанов и с показной небрежностью шагаю к калитке. Брови движутся в центр переносицы, образуя ощутимую складку, и вся рожа отнюдь не постепенно принимает угрожающий вид. По сути же изо всех сил пытаюсь унять зарождающуюся на затылке дрожь. Унять ее, к слову, не получается. Затрещав, та сходит вниз — между лопаток, по хребту, до самого крестца. Как долбаный ток.

Есть ведь предположения… Сука, надежды и чаяния.

Бред. Не может быть.

Стоп, на хрен. Не думай.

В попытке приглушить внутренние сигналы, цепляюсь за внешние. В конце участка наряженная Бодей махина — мамина гордость — огромная пышная елка. Смотрю на нее, отыскивая знакомые с детства игрушки: треснутый и склеенный Илюхой красный шар, желтый полумесяц, кривую сосульку, пряничный домик, снеговика в шарфе, дракона с клюшкой. Вслушиваюсь в тонкий звон декора, шелест веток и скрип своих шагов.

Давно неиспользуемая калитка, стоит толкнуть, будто стонами заходится. Бьет по ушам этим визгом дико. Ускоряясь, бросаю открытой, чтобы не возиться с ключом.

Оказавшись за тем самым периметром, долго шарю глазами по сектору, хотя сразу цепляю главную фигуру грядущей партии. Создавая искусственный ажиотаж, тяну последнюю паузу перед лобовым.

Потому как…

Только я беру Филатову в фокус, включается до чертиков опостылевшая биполярка. Разгон от бешеной радости, которая заливает по самое горло, до черной ярости — полторы секунды. Перепад такой, что тупо сотрясает. Накрывает этими долбаными качелями. Размазывает. Стержень, который должен держать прямо, уходит в штопор. Вокруг него нервы и мотает. Все остальное — в кашу.

Мать вашу, что она здесь делает?

Какого черта?

— С днем рождения! — провозглашает Немезида, отвечая на мои вопросы.

Я, блин, сплю? Может, нахожусь в бреду? У меня температура сорок?

Улыбаясь, Филатова выглядит как иллюзия. А уж сахарный голосок, которым запрягает, кажется и вовсе синтетическим. Все это невозможно в реале! Но она… Она, блин, шевелится. Шагает мне навстречу. Мой и без того перегретый мозг, пашущий в режиме полной боевой готовности, экстренно врубает ПВО. Все органы чувств настраиваются на нее.

На попытку понять…

Что же здесь, мать вашу, происходит?

— Тебе, — шепчет, вкладывая в руки что-то непонятное. — Это браслет. Взамен твоего испорченного. Захочешь, будешь носить. Мне просто нечем было заняться. Неделю дома просидела, — вроде как обесценивает вложенный труд, но выглядит при этом чересчур неспокойно. Краснеющей. Задыхающейся. Наэлектризованной. Дрожащей. — Почему ты не приходил? Даже не поинтересовался, жива ли? Может, меня убили, нет? — предъявляет шумно и сбивчиво, пока я, не иначе как в попытках осознать реальность, натираю гребаный подарок. Во все глаза на нее смотрю, а она вдруг начинает захлебываться: — Черт… Я… Я… — Ей явно не хватает дыхания больше, чем на один звук. Ровно до тех пор, пока она, психанув, не переключается обратно на браслет. — Он из паракорда. Семь метров. Cobra weave… Эм-м… Это такая техника плетения. Здесь еще латунная бусина, — постукивает по крупной металлической бляхе. — Шестиугольный щит с покрытием под драконью чешую. Вот.

Закончив, снова мне в глаза смотрит. Явно ждет какой-то реакции. Но я, блядь, в той же прострации плаваю. Не могу даже нахренобобиться.

— Сейчас, — выдыхает Филатова.

Отбегает в сторону, приседает к какому-то ящику, чиркает зажигалкой… Я все не туда. Вместо того, чтобы анализировать, отмечаю, что она сегодня в курточке и джинсах.

Обратно бежит, счастливо смеясь. Горит так, что взлетающие одна за другой ракеты салюта и рассыпающиеся в небе разноцветные искры теряются.

— Хочешь меня поцеловать? — выпаливает, едва успевая передо мной затормозить.

Че, блин?..

Я, сука, даже имя свое забываю. Обдает таким кипятком — с головы до ног, что моментально блокируются все системы организма. Аварийные в том числе. Я тупо начинаю весь трястись. Взрывы фигачат по всему полю. Но самый мощный удар, ясное дело, приходится на сердце.

Его, блядь, просто выносит.

Если бы я мог думать, осадил бы Филатову. Но я не могу. А она все ближе. Клятые фейерверки! Их отблеск в ее глазах — гипноз, выключающий волю. Все мои эмоции, все чувства, все ощущения сбиваются в долбаный сумбур. Швыряет от животного страха до дичайшего трепета, пока не нахожу губы Немезиды своими. Контакт, и линия жизни рвется. На чертов миг. Чтобы после дать таким залпом, словно внутри меня разорвало целую Вселенную.

«…в килотоннах, мегатоннах… в тротиловом эквиваленте…»

Я глохну. Я хрипну. Я слепну.

Такой разгон заряженного до самых высоких энергий, достигающих скорости, близкой к скорости света, ощущаю, словно моя Немезида — чертов ускоритель частиц.

Все? Секрет оружия Филатовых раскрыт?

Да плевать мне на них. Плевать на последствия, пусть хоть весь этот мир сгорит.

Веки закрыты, а зарево буквально выжигает глаза.

Жжет. Сука, как же адово жжет.