Чтение онлайн

Ирина с нескрываемым удовольствием наблюдала за Войновым, хотя в душе шевельнулась лёгкая ревность: несколько женщин явно старались оказаться поближе. Особенно две дамы средних лет — их выбор купальников словно кричал о завышенной самооценке. Бикини на пышных фигурах смотрелись вызывающе.

«Даже я, при вполне нормальной комплекции, не рискнула бы надеть такое», — мысленно отметила Ирина. А эти две «сдобные булочки», ничуть не смущаясь, дефилировали вдоль кромки воды, будто демонстрируя себя всему пляжу. Вернее, Войнову.

Но ему, похоже, не было никакого дела до окружающих — он целиком погрузился в наслаждение плаванием. Лишь спустя минут сорок Захар вышел из моря, сияя от удовольствия. Улыбка во все тридцать два зуба, в глазах — восторг, а походка напоминала ленивого хищника, только что сытно пообедавшего.

«М-мм, какой же он…»

Хорошо, что солнцезащитные очки скрывали её взгляд.

Дамочки что-то крикнули ему, торопясь подойти, но Захар даже не повернул головы. Его взгляд будто приклеился к Ирине. И тут же её сердце пустилось в бешеный ритм, дыхание сбилось. Неосознанно она облизнула губы, спохватилась и заставила себя улыбнуться в ответ.

Войнов сел с другой стороны подстилки, проигнорировав полотенце, и повернулся к ней вполоборота.

— Почему не купаешься? — спросил он мягким, обволакивающим голосом.

Ирина на миг замерла.«Или это я перегрелась на солнце — и мне только кажется, что он флиртует сверх меры?»

— Не умею плавать, — пожала она плечами. — А просто зайти и постоять в воде… как-то не комильфо. Я лучше на песочке полежу, море послушаю.

— Так давай научу, — легко предложил Захар.

Ирину обрадовало, что он не стал, как многие, удивлённо восклицать: «Как, ты всю жизнь живёшь у моря и не умеешь плавать?!» Подобные замечания неизменно выводили её из себя.

— Как-нибудь в другой раз, — мягко отклонила она его предложение.

— Договорились.

Он потянулся за бутылкой воды, сделал несколько жадных глотков, отбросил её в сторону — и неожиданно откинулся на спину. Его мокрая голова слегка задела бок Ирины.

Она вздрогнула, неосознанно втянула живот и округлившимися глазами уставилась на него. Захар, довольно усмехнувшись, подмигнул ей и тряхнул волосами — брызги полетели во все стороны.

— Захар! — возмущённо воскликнула Ирина, невольно привлекая ещё более пристальное внимание «сдобных булочек».

Те уставились на неё исподлобья — взглядами, полными откровенной неприязни.

«Интересно, как бы они делили Войнова, если бы он обратил на них внимание? Подрались бы за него или с двух сторон задавили своими объёмами? Эдакий бутерброд получился бы…»— с лёгкой иронией подумала Ирина.

Хорошо, что Войнов не отвлекался на окружающих — его взгляд был устремлён только на Ирину. И настолько пристальный, что она невольно краснела.

И ещё лучше, что она ни за что не отдаст его этим дамочкам. Пусть ищут кавалеров в своей весовой категории — нечего засматриваться на чужого!

«Сухорукова, а с каких это пор ты его присвоила? Ты же постоянно вдалбливаешь себе, что бесперспективный бомж тебе не нужен», — ехидно проскрипел внутренний голос.

Вдалбливает. Да только толку от этого — ноль. Он, зараза, умеет искушать одним своим присутствием.

— Извини, не удержался от маленькой пакости, — с обольстительной улыбкой и наигранно невинным взглядом произнёс он.

Захар лёг, умиротворённо выдохнул и прикрыл глаза.

Ирину вдруг охватило почти неодолимое желание пропустить сквозь пальцы его мокрые волосы, нежно погладить, приласкать. Но она тут же одёрнула себя: поддаваться искушению нельзя!

С усилием расслабившись, Ирина тоже прикрыла веки, заложила руки за голову и вновь погрузилась в музыку моря. Постепенно она ощутила полное умиротворение — не только от ласкового солнца и плеска волн, но и от близости мужчины рядом. Пусть между ними пока ничего нет… И, кажется, лишь из-за её собственных сомнений и нерешительности.

Резкий, обжигающий поцелуй в область нижних рёбер заставил её вздрогнуть и оборвать мысль. В изумлении распахнув глаза, она ошеломлённо уставилась на Захара: он уже перевернулся на живот и опирался на предплечья. Его взгляд обжигал даже сильнее, чем недавний поцелуй.

— Ты что творишь? — прошипела она, словно разъярённая кошка, совершенно дезориентированная. Как реагировать? Отчитать? Или поощрить?

Ох, она окончательно запуталась.

Вместо ответа Захар вновь коснулся её губами — на этот раз чуть выше. А следом ещё один поцелуй — уже в опасной близости от груди.

Дыхание сбилось, сердце заколотилось как бешеное, во рту пересохло. Ирина с трудом удержалась от того, чтобы облизнуть губы — боялась спровоцировать его ещё сильнее.

Сглотнув, она продолжала ошеломлённо наблюдать, как он пружинисто поднялся, обхватил её за талию и резко потянул на себя. Она даже не успела возмутиться — в одно мгновение оказалась на ногах, плотно прижатая к его телу.

— Пойдём купаться, — хрипло промолвил он.

— Пойдём купаться, — хрипло произнёс Захар, ведя носом вверх по её щеке.

Ирина на мгновение потерялась в ощущениях и прикрыла глаза. Дыхание застряло в пересохшем горле, а ладони Захара обжигали кожу. От его пальцев, медленно и едва ощутимо ласкавших её, в животе зарождались бабочки. Она едва не согласилась на всё, но вовремя вспомнила, о чём он говорил.

Не успела ответить — Войнов легко подхватил её под бёдра, вынудив обхватить его торс ногами, и направился к воде.

— Захар! — прошипела Ирина, опомнившись и дёрнувшись в его руках. — Поставь меня немедленно! На нас же все смотрят! — потребовала она приглушённо, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Пусть завидуют мне, — с ноткой гордости отозвался он.

— Это мне завидуют! Меня сейчас испепеляют взглядами все присутствующие дамы! Оглянись — вокруг ни одного мужчины. Ты собрал здесь всех женщин, красуясь своим идеальным торсом и широкими плечами.

— Ну пусть завидуют тебе. Я не жадный. Любоваться мною можно, подходить знакомиться — нет, — самодовольно заключил он.

При этом Захар даже бровью не повёл, чтобы проверить, правда ли её слова, — лишь уверенно продолжал идти. Он нёс её так легко, будто она ничего не весила. А его большие пальцы всё так же нагло ласкали её кожу. Только теперь это уже не будоражило, а вызывало негодование: его ласки граничили с неприличием. Да и сама её поза вряд ли могла считаться целомудренной.