Чтение онлайн

«Уж кто бы говорил о стыде!» — мысленно возмутилась Ирина. Не она же вырядилась в этот вызывающий купальник, едва прикрывающий тело. Да, она обнималась и целовалась с Захаром — но не под носом у них! Их разделяло приличное расстояние: рассмотреть что-либо было попросту невозможно. А они…

«Это всё зависть», — твёрдо повторила про себя Ирина. Просто они завидуют ей, не понимая, что стоит лишь захотеть — и жизнь заиграет новыми красками. Кто им мешает взять себя в руки? Сесть на диету, записаться в тренажёрный зал? Если нет денег — дома тоже можно заниматься: интернет полон отличных видеотренировок. Диеты бывают разными, мотивации — тем более…

Погрузившись в эти мысли, Ирина не заметила, как вернулся Захар. Только когда прохладные мокрые ладони легли на талию, она вздрогнула и шумно выдохнула. Оглянулась на него через плечо, мысленно благодаря за то, что он не стал прижиматься вплотную — ей совсем не хотелось ходить мокрой. К тому же она совсем забыла переодеть купальник.

Войнов сиял обезоруживающей улыбкой. Легко чмокнув её в уголок губ, он тихо, но твёрдо произнёс:

— Не хмурься и не обращай на них внимания. Слушай только меня. И смотри только на меня.

— Как ты можешь быть таким беззаботным? — буркнула она обиженно, разворачиваясь к нему лицом.

Его усмешка вышла добродушной, чуть ироничной. Большие ладони скользнули по талии вперёд, встретились на пояснице и мягко притянули её ближе. Сарафан уже успел намокнуть в тех местах, где прилегал к мокрому купальнику, но Ирина вдруг поняла, что это совершенно неважно.

Захар поцеловал её в кончик носа, затем губами скользнул по щеке к виску и замер там. Глубоко вдохнул, умиротворённо прикрыл глаза, словно впитывая момент.

— Ты их не знаешь, — тихо произнёс он. — К чему тратить нервы на неинтересных тебе людей? Не обращай внимания на их мнение. Живи для себя… И для меня немножечко, — добавил он с коротким смешком.

— Я так не умею, — приглушённо призналась Ирина, всё ещё ловя краем глаза перешёптывания и косые взгляды.

— Научу, — уверенно ответил он. — Собираемся.

Он отстранился с явной неохотой, ещё медленнее убрал руки. Подхватив полотенце, шагнул в сторону и нарочито встал так, чтобы заслонить её от любопытных «булочек». Те мгновенно переключили внимание на него, буквально пожирая глазами. Захар скривил губы в презрительной усмешке — во взгляде вспыхнули высокомерие и брезгливость. Надменно изогнул бровь, безмолвно спрашивая: «Ну что, достаточно?»

«Булочки» тут же стушевались. Попытались изобразить улыбки, но вышло неловко — уже в следующую секунду они поспешно опустили глаза, избегая его взгляда.

«Как же бесят вот такие дамочки! — мысленно поморщился Захар. — Даже ещё больше, чем такие, как Пегова. Той хотя бы из-за модельной внешности простительно такое самолюбование. А этим? Ни внешности, ни характера, ни манер…»

Переодеваться он не стал, решив, что по дороге успеет высохнуть.

…По дороге к автобусной остановке они шли, взявшись за руки. Асфальт под ногами дрожал от зноя, но Ирина, оказавшись на пустынной дороге, наконец расслабилась. Её ладонь в его руке стала чуть теплее, дыхание выровнялось — и Захар почувствовал, как напряжение, сковывавшее её с утра, постепенно уходит. Ему вдруг отчаянно захотелось остановиться, притянуть её ближе и поцеловать — так, чтобы стереть из памяти все колючие взгляды и едкие слова. Но он сдержался: сейчас ей нужен был покой, а не его порывистость.

Мысль о Пеговой мелькнула неожиданно. Они с Ириной были не просто разными — словно из разных миров: одна блистала холодной красотой, другая согревала тихой нежностью. И, зацепившись за эту мысль, Захар осознал: именно это его и восхищало. Когда-то он ошибочно приписывал Пеговой те качества, которые искал, — силу, глубину, искренность. А теперь нашёл их в Ирине: в её осторожных улыбках, в тепле ладони, в том, как она невольно прижималась к нему, будто ища опоры.

Десять лет ожиданий, тысячи километров сомнений — всё это вдруг потеряло значение. Глядя на неё, такую ранимую и домашнюю, Захар почувствовал, как внутри тает давняя обида. Не сожаление — облегчение. Будто он наконец добрался до места, которое всегда искал.

Им повезло: автобус подошёл быстро. Но даже за эти короткие минуты ожидания Захар успел в который раз упрекнуть себя. Зачем он начал эту игру? Почему не признался ещё в самом начале? Он ненавидел ложь, презирал двусмысленности — но каждый раз, встречая её взгляд, терял решимость. Её улыбка, тепло её руки, доверие, которое она ему дарила… Всё это парализовало волю — и одновременно злило его на собственную слабость.

Вместо прогулки под палящим солнцем он мог бы сейчас везти Ирину с ветерком в машине, с включённым кондиционером, в прохладной тишине салона. Вместо этого они стоят на этой раскалённой остановке, а через минуту окажутся в душном автобусе, где придётся вдыхать пот и другие малоприятные запахи других пассажиров. От этой мысли раздражение кольнуло сильнее. Он бросил быстрый взгляд на Ирину — она улыбалась, глядя куда-то вдаль, совершенно не подозревая о его метаниях.

«Ещё один день, — мысленно уговаривал он себя. — Просто ещё один день без объяснений». Он хотел запомнить его таким: солнечным, лёгким, наполненным её смехом. Не портить его тяжёлыми разговорами, не разрушать хрупкую гармонию просьбой о прощении. Пусть этот день будет наполнен нежностью и страстью…

Он дышал одним с ней воздухом, пока они ехали. Прижимал к себе крепко, почти собственнически, будто хотел оградить от всего мира — или, наоборот, показать всем, что эта женщина принадлежит ему. Благо Ирина не вырывалась. Она стояла, прижавшись к нему, и прислонила голову к его груди. Тепло её тела, тихое дыхание, едва уловимый запах волос — всё это было так… правильно и естественно, что ему захотелось, чтобы эта поездка длилась как можно дольше.

Выйдя на своей остановке, они зашли в магазин и накупили всякой мелочи — то, что захотелось прямо сейчас. После этого так же неспешно пошагали домой. Их пальцы по-прежнему были крепко сплетены, а Ирина мечтательно улыбалась, время от времени бросая на него короткие взгляды. Захар не мог оторвать от неё глаз — каждый раз, встречаясь с её улыбкой, он чувствовал, как внутри разливается тепло.

Но несмотря на всю эйфорию от прогулки, он с облегчением закрыл за ними калитку, отсекая шум улицы и любопытные взгляды. Тут же сбросил рюкзак и отставил пакет к воротам, а потом медленно повернулся к Ирине. В груди нарастало предвкушение — он смотрел на неё, слегка растерянную, с порозовевшими от солнца щеками, и не мог больше сдерживаться.

Она заметила этот взгляд — и улыбка на её губах дрогнула. Что-то в его глазах заставило её инстинктивно отступить назад, но он шагнул следом, сокращая расстояние. Ещё шаг — и она оказалась прижата к стене дома. Он видел, как участилось её дыхание, как расширились зрачки. Она хотела что-то сказать, но не успела: в следующее мгновение он уже был рядом. Его руки обхватили её плечи, а губы нашли её губы — жадно, но не грубо, с той самой смесью нежности и нетерпения, что копилась в нём последние пару часов. Поцелуй вышел глубоким, долгим, почти отчаянным — как будто он пытался передать ей всё то, что не мог выразить словами.

Ирина на мгновение замерла, а затем расслабилась в его объятиях, отвечая на поцелуй. Её ладони скользнули вверх по его рукам, пальцы слегка сжали плечи — и это простое движение отозвалось в нём горячей волной. Он чуть отстранился, чтобы взглянуть на неё: её глаза были полуприкрыты, дыхание сбилось, на щеках горел румянец. Захар улыбнулся — на этот раз не голодно, а мягко, почти нежно — и провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Наконец-то мы одни, — тихо произнёс он, снова наклоняясь к ней.