Чтение онлайн

Мастер кивнул и развернул бритву. Сталь блеснула в свете ламп. Я закрыл глаза, чувствуя, как холодное лезвие касается кожи. Контроль. Главное — не дернуться, когда он начнет брить шею. А то барберу придется покупать новые инструменты вместо сломанных об мою шею

Когда всё закончилось, я посмотрел в зеркало.

Чужой.

Но нормальный.

Фотоателье было крошечным, стерильно-белым и насквозь пропахшим химией. Девушка за стойкой оказалась живой, с теми самыми глазами, которые улыбаются раньше, чем губы.

— Фото на документы? — спросила она, поправляя камеру.

— Да. ID.

Она указала на жесткий стул и замерла в ожидании.

— Расслабься. Ты такой напряженный, будто ждешь, что камера сейчас даст по тебе залп в ответ.

Я не выдержал и коротко усмехнулся.

— С камерой… проблем не будет.

Она рассмеялась, настраивая свет.

— Имя?

— Ви Уотчер.

Она на мгновение замерла и вскинула бровь.

— Звучит загадочно. Псевдоним?

— Я просто смотрю (Уотчер), — ответил я, стараясь не моргать.

— Логично, — кивнула она и нажала на спуск.

Фото вышло на удивление человеческим. Я впервые позволил себе не ждать удара в спину и просто застыл в кадре. Когда я забирал снимки, она протянула мне вместе с ними обрывок бумаги.

— Если вдруг захочешь кофе…

Я посмотрел на цифры номера, потом на нее. Внутри что-то кольнуло — старое, почти забытое чувство нормальной жизни.

— У меня… нет телефона.

Она снова рассмеялась, совершенно не смутившись.

— Тогда просто приходи еще раз сфотографироваться.

Я кивнул и вышел на улицу. Без телефона. С липовыми документами и новым именем. Но впервые за чертовски долгое время я чувствовал, что не просто выживаю в бетонных джунглях, а начинаю в них прорастать.

Но в Нью-Йорке от людей не скрыться. Они были везде: потоками, слоями, запахами. Город не просто шел мимо — он давил массой.

Я спустился в метро. Лестница вниз ощущалась как глоток в шахту. С каждым шагом воздух становился гуще, тяжелее, пропитываясь запахом раскаленного металла, тормозной пыли и чем-то кислым, человеческим. Турникеты щелкали, как челюсти голодного зверя, перемалывающего толпу.

Я купил жетон на автомате. Руки делали привычные движения, пока мозг пытался переварить новую реальность. Платформа встретила гулом. Где-то в тоннеле рычал поезд, как старая больная собака. Люди стояли слишком близко. Я чувствовал их кожей — тепло, чужое дыхание, малейшие шевеления. Мир был перегружен.

И тут… началось.

Сначала это было даже не зрение. Скорее — резкое понимание. Будто кто-то невидимый выкрутил резкость реальности на максимум. Я моргнул. Мир стал… тоньше.

Плитка на стенах перестала быть просто плиткой — я видел микротрещины внутри нее, пустоты в бетоне, ржавые штыри креплений. Рельсы уходили в темноту намного дальше, чем позволял свет ламп.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул я, хватаясь за поручень.

Я посмотрел на мужчину напротив. Обычный клерк в костюме, с кофе и печатью усталости на лице. И внезапно я увидел его насквозь. Сначала исчезла куртка. Потом — ребра. А потом я увидел сердце. Оно билось неровно, с натугой. Давление. Стаж курильщика — лет двадцать.

Я отшатнулся и впечатался спиной в колонну.

— Так. Нет. Только не это.

Зажмурился до боли. Открыл глаза — и снова. Скелеты. Девушка рядом со мной превратилась в учебник анатомии: я видел ее череп, позвоночник, тонкие трещины в костях стопы — старая травма от каблуков.

— Иисусе… — прошептал я.

В голове вспыхнуло: я теперь что, ходячий рентген? Это вообще легально — видеть людей без их спроса до самых потрохов?

Я резко отвернулся, уставившись в стену, но выбрал неудачно. Взгляд прошил бетон. Я увидел лабиринт туннелей, кабели, заброшенные ветки, крыс в полостях. Нью-Йорк не был мегаполисом — он был слоеным пирогом из бетона, мусора и костей.

Когда поезд въехал на станцию, мир окончательно взорвался. Люди — прозрачные тени. Поезд — полая консервная банка. Я видел сиденья, болты, скрытые механизмы под полом — всё одновременно. Зрение рвалось вширь и вглубь, больше, чем я мог вывезти.

— Хватит. Хватит. ХВАТИТ!

Я сжал голову руками и рухнул на скамейку. Эта сила не была кнопкой, которую можно нажать. Она была открытым пожарным краном, который хлестал мне в мозг.

— Ладно, Уотчер, — прошипел я себе под нос, пытаясь не сойти с ума. — Ты хотел смотреть? Получай. Теперь ты не можешь не видеть.

Я заставил себя дышать. Медленно. Как Мэтт учил в зале — не словами, а всем телом.

Раз.

Два.

Три.

Я попытался сузить фокус. Прищурился — не веками, а чем-то глубоко внутри черепа. Медленно, неохотно, мир начал возвращать свою привычную толщину. Кости спрятались под кожу. Кабели ушли в стены. Люди снова стали людьми, а не прозрачными манекенами.

Фух.

— Ну хоть не постоянно, — хмыкнул я, вытирая пот со лба. — А то пришлось бы ходить с табличкой: «Извините, я вижу ваши почки».

Я зашел в вагон. Теперь я экспериментировал — осторожно, по чуть-чуть.

Сквозь стекло — легко.

Сквозь металлическую стенку вагона — да.

Дальность? Черт возьми, я видел огни следующей станции сквозь два поворота тоннеля.

Я сел в углу и уставился на свои руки. Металл под кожей теперь казался логичным продолжением этого безумия. Если я могу смотреть сквозь сталь, значит, я и сам из чего-то покрепче мяса.

«Наблюдатель», — подумал я. — «Похоже, имя я выбрал себе слишком точное».

Я посмотрел вперёд по тоннелю и увидел станцию через две остановки. Размыто, но различимо. Свет. Движение.

— Ладно… — я выдохнул. — Это уже нечестно.

Я попытался выключить это полностью. Не получилось. Только приглушить. Как радио, у которого всегда есть фоновый шум.

Старик напротив кашлял. Я видел его лёгкие. Не хотел, но видел.

Я отвернулся.

Выйдя из метро, я впервые за долгое время поднял взгляд на город.

Теперь он был другим.

Я видел пожарные лестницы до самого конца, видел пустые квартиры, застрявшие лифты, людей за стенами. Видел слишком много.

И понял простую вещь:

Эта сила — не подарок.

Это ответственность.

— Учиться, — сказал я вслух. — Придётся учиться.

Прохожий странно на меня посмотрел.

Я улыбнулся.

— Not you. Me.

(«Не тебе. Себе.»)

Я пошёл дальше, вглубь города, который теперь не мог от меня спрятаться.

А я — от него.