Чтение онлайн

— Источники, — повторяю я кивая. — Быстрые у вас источники. Прямо как у меня.

Не спеша, достаю из внутреннего кармана пиджака сложенный листок. Старый, потрёпанный. Кладу его на стол между нами.

— Мои источники нашли вот это.

Баронесса смотрит на бумагу, потом на меня. В её глазах — быстрая, как вспышка молнии, тревога, которую она тут же подавляет.

— Что это?

— Расписка. О залоге. Ваше фамильное колье было заложено вами лично господину Степану за определённую сумму. Ваша подпись. Ваша родовая печать.

Я вижу, как кровь отливает от её лица. Она не ожидала, что я прихватил не только цацки, но и бумажки.

— Вы… вы же мне его вернули и ничего не сказали… — пытается она сохранить равновесие, но у неё это плохо выходит.

— Вернул. Потому что вы — соседка, и я решил проявить добрую волю. Но сейчас я хочу понять, зачем вы мне соврали, баронесса. Если вы его заложили — значит, вам были срочно нужны деньги. Так что давайте без игр. Выкладывайте, что на самом деле происходит. И что вам от меня нужно. Потому что игра в кошки-мышки меня утомляет.

Александра молчит, её пальцы сжимают край стола. Она смотрит в окно, на тёмное море, будто ища там ответ. Потом поворачивается ко мне, и в её серых глазах теперь нет ни капли флирта.

— Вам нужна правда, граф? — говорит она тихо. — Хорошо. Но это некрасивая правда. И она может быть опасна для вас. Вы всё ещё хотите её услышать?

У-у-у, да мадама совсем заигралась. Ну, так и быть, подыграю.

— Опасность — моя постоянная спутница, — говорю я, не отрывая взгляда от Александры. — Красивая, некрасивая — мне всё равно. Я весь внимание.

Она глубоко вдыхает, будто набираясь смелости, и её взгляд становится серьёзным, почти суровым.

— Хорошо. Тогда знайте. То, как вы со Степаном Финансистом… поступили, — она подбирает слова осторожно, — вам ещё аукнется. Вы связались не с теми людьми. Он был лишь пешкой в крупной игре, простым инструментом. И его отхождение от дел нарушило очень серьёзные планы. Планы людей, которые не прощают таких вольностей. Даже если вы граф.

Она говорит это убедительно, в её голосе звучит не наигранный страх, а реальное опасение. Но я слышу и то, что она НЕ говорит. Не называет имён, например. Хочет запугать, но не раскрыть при этом свои карты.

— Ну а вы-то здесь при чём? — спрашиваю я, притворяясь просто любопытным. — Вы ведь не из полиции нравов. И не член этой банды. Да и мы с вами никто друг другу, чтобы вы так рьяно предупреждали меня об опасности. Особенно когда я не просил.

— Я? — она делает глоток вина, её рука слегка дрожит. — Я просто предупреждаю. Как соседка. Вы вернули мне колье, я… чувствую некоторую ответственность. Вы не представляете, в какую игру ввязались.

— Ответственность, — повторяю я. — Благородно. Но вернёмся к колье. Вы сказали, готовы на всё, чтобы отплатить за него. Оно для вас очень дорого.

В её глазах снова вспыхивает расчётливый огонёк. Её поза меняется, становится чуть более открытой, взгляд смягчается, в уголках губ играет слабая улыбка.

Она проводит языком по нижней губе, будто обдумывая слова, которые собирается произнести.

— Дорого. Очень. Это память. И человек, который способен его вернуть, не задавая лишних вопросов, для меня куда интереснее любых столичных ухажёров. Я действительно готова на многое, чтобы выразить свою благодарность, граф. На… очень многое. Уверена, мы могли бы найти точки соприкосновения. Вне всяких рамок.

Она произносит это с таким видом, будто делает мне царский подарок. Её нога под столом слегка касается моей, проводит по голени. Наглая чертовка.

Но это классика. Я не отодвигаюсь, пусть думает, что клёв пошёл. Наклоняюсь чуть ближе, улыбаюсь в ответ.

— Это интригует, Александра Игнатьевна. Но знаете, что меня смущает?

— Что? — она чуть замирает.

— Всё это напоминает плохой спектакль. Сначала — угрозы про «не тех людей». Потом — внезапная готовность на «очень многое». Как-то уж слишком резко вы скачете с темы на тему.

Я откидываюсь на спинку стула, и моя улыбка становится холодной, даже насмешливой.

— Напомните-ка, как там погиб ваш муж? Почтенный барон Игнатий Владимирович. Вы ведь тогда, насколько я помню, остались не просто вдовой, а единственной наследницей всего его состояния. И, что интересно, очень быстро после его смерти все долги, которые он, говорят, вам оставил, были… урегулированы.

Её лицо каменеет. Все игривые нотки слетают с него, как маска.

— На что вы намекаете? — голос баронессы становится непомерно высок.

— Я не намекаю. Я констатирую факты. Вы — умная и расчётливая женщина. Выжили в браке со стариком, от которого зависели, и вышли из него победительницей. Вы не из тех, кого можно напугать парой туманных угроз или купить предложением «очень многого» в постели. Не держите меня за дурака, Александра. Вы ведь и сами не дурочка.

Она больше не пытается касаться меня. Сидит прямо, будто внезапно проглотила стальные спицы. Щёки бледные, глаза бегают по моему лицу. Она прекрасно понимает, что её спектакль окончен.

— Так что давайте начистоту. Чего вы на самом деле хотите? Или, — я подчёркиваю это слово, — чего хочет тот, кто вас сюда послал? Потому что человек, которому вы должны и который так напугал вас, что вы готовы играть в эту жалкую комедию с заигрываниями, явно не Степан-Финансист. Он действительно мелкая сошка. Так кто же? Что им от меня нужно?

Спинорогова сидит прямо, будто черенок от лопаты проглотила. А на лице такое выражение, будто перед этим она получила этой самой лопатой по лицу.

Щёки бледные, глаза злющие.

Молчит, стискивая в пальцах салфетку. Вижу, как внутри неё идёт борьба — признаться или уйти в глухую оборону.

Она выбирает второе. Жаль.

— Это оскорбительно, граф, — говорит Александра ледяным тоном, поднимаясь и бросая салфетку на стол. — Я пришла сюда с добрыми намерениями, а вы превратили всё в грязный фарс. Прощайте!

Она резко разворачивается, чтобы уйти. Я её не держу, больно надо. Только говорю ей вслед, тихо, но так, чтобы она услышала: