Чтение онлайн

– А отец что? – заинтересовался я.

– Ничего. Сказал, чтобы все украденное из дома вернула – тогда и поговорим. А как она вернет, если своему любовнику все отнесла? И мамкины украшения, и серебро, и еще много чего ценного. Должна бате в ножки кланяться за то, что не заявил на нее в управу.

– Это верно. Но… куда же она пойдет? – задумчиво спросил я и зачерпнул кружкой воды из ведра.

Семен ошарашенно вытаращился меня и еле слышно проговорил:

– Только не говори, что ты ее сюда приведешь.

– Нет, конечно. Просто интересно, – отмахнулся я.

– Фух-х-х, ну и напугал ты меня, – он с облегчением выдохнул и приложил руку к груди. – Ты, конечно, хлебосольный и жалостливый, но не до такой же степени.

– Это верно, – улыбнулся я и поздоровался с Никанором Евгеньевичем, показавшимся из спальни. – Доброе утро. Как спалось?

– Доброе-доброе. Даже не припомню, когда так хорошо спал, – он пригладил волосы и подошел к умывальнику в углу кухни.

Умывшись, он подсел к столу напротив меня.

– Я вот тут подумал… А что если меня никто не травил, а я сам по ошибке что-то не то съел?

– По ошибке? А такое возможно? – удивился я.

– Кто ж знает? Может, отраву для крыс приготовили, а я ненароком перепутал и съел, – пожал он плечами.

Я понимал, что старику трудно дается мысль о том, что его родные намеренно его травили, но в предположение, что он нечаянно съел отраву, я не верил. Старик в своем уме, поэтому… Тут мне пришло в голову, что он сам себя травил. А что, очень даже может быть. Правда, мотивы пока не ясны. Может, ему внимания не хватает?

– Слушай, Степа, а может, это кто-то из работников? Я ведь строгий хозяин и не раз розгами наказывал, – продолжал рассуждать старик. – Прохора раза три самолично плетью бил за то, что тот жеребенка уморил. Может, он, а? Или Савелий. Я его на три месяца на минимальное жалованье поставил за то, что шпагу дорогую испоганил.

Старик говорил и говорил. Судя по его предположениям, врагов у него хватало. Ну что ж, придется всерьез взяться за это дело. Мне самому стало интересно докопаться до истины.

С самого утра к нам повалил народ. За те дни, что я не лечил, больных накопилось несколько десятков. Теперь ко мне приходили не только те, кому официальная медицина не помогла, но и люди с обычными заболеваниями и проблемами: насморк, понос, порез, ушиб – то, с чем в больнице тоже успешно справлялись. Я не мог понять, почему так происходит, ведь в больнице лечили бесплатно, а мы брали минимум пятьдесят копеек. На эти деньги можно было бы сытно пообедать в трактире или продукты на семью купить.

Когда я озвучил это за обедом, в разговор вступил мой новый знакомый Никанор Евгеньевич.

– Люди идут к тому, кому доверяют и в ком уверены. Некоторые доктора из больницы ведут себя с простым человеком как с отребьем. А ты каждого выслушаешь, с каждым поговоришь и, что самое важное, каждого вылечишь.

– Так и есть, – кивнул Семен и, отложив ложку, принялся рассказывать. – Я в прошлом году в больницу попал. Грудь болела, кашлял сильно. Ох и натерпелся я там. Кормили скудно и пресно, будто порося. Если бы не отец, впроголодь бы жил. На грудь такой горячий парафин клали, что потом с красными квадратами ходил – жгло жутко. Давали какие-то горькие порошки и спиртовые настойки. Еле вырвался оттуда, и то, потому что нарочно при дохтурах не кашлял, чтобы поскорее выписали.

– Совершенно согласен, – поддержал его старик, намазывая на краюху хлеба толстый слой сливочного масла. – И меня лечили не раз, только толку от их лечения – ноль. У меня ведь и трясучка бывает, и в виске колет так, что слезы текут. Бывает, левую руку судорогой сводит. Тяжелая жизнь была – много разных болячек заимел. Ведь сам я из очень бедной семьи. Отец мой водоносом был, а мать – дояркой. Работали они у господ. А те жадные были, денег едва на еду хватало. Вот и пришлось мне самому за все браться. Сначала к кузнецу помощником пошел. Когда подрос, у себя прямо во дворе в старом сарае начал топоры и ножи точить, дальше – больше. Так накопил на свою кузницу. Сначала она деревянная была. Сам лес валил, сам бревна из леса веревками таскал…

Никанор Евгеньевич окунулся в воспоминания, рассказывая о своей долгой тяжелой жизни. Мы с интересом слушали его, стуча ложками. Суп у Семена получился отменный – гороховый на свиных костях. Вообще парень хорошо готовил, хоть, по его же признанию, никогда этому не обучался. Видимо, природное чутье подсказывало, что добавлять для вкуса, с чем не переборщить и как лучше сочетать. Нужно будет подсказать ему пойти работать в трактир или в тот самый единственный ресторан в городе под названием «Ангара». Хороший повар всегда найдет работу, ведь все от мала до велика, от бедняка до богатея любят вкусно покушать.

После обеда я продолжил принимать людей. Однако в голове крутилась лишь мысль о том, что надо как-то разузнать, кто же травит старика. Можно было бы на каждого члена семьи, прислугу и дворовых работников нанести руну «Правды», но это однозначно не выход.

Руна «Правды» относится к среднему уровню. Сейчас я сам смогу изобразить ее без использования энергии других людей, но тут же потрачу все силы. Поэтому допросы могут растянуться на несколько дней. К тому же я очень сомневаюсь в том, что кузнец согласится пройти через это и позволит допросить жену и детей.

Хм, как же тогда выяснить, кто причастен к отравлению?

Проводив очередного больного до двери, подошел к старику, который, сидя на лавке у окна и подслеповато щурясь, читал газету.

– У меня есть одно предложение, – я опустился рядом с ним.

– Какое? – вмиг заинтересовался он и, сложив газету, внимательно посмотрел на меня.

– Потом скажу, но сначала вы мне должны дать слово, что не вы сами себя травили, – я строго посмотрел на него, следя за мимикой и еле уловимыми движениями, которые выдали бы ложь.

– Ты что такое говоришь-то? – возмутился он. – По-твоему, я сам себе в рот яд заливал, а потом корчился от болей? Зачем? Я что, по-твоему, совсем ополоумел?

Хм, похоже, не врет. Значит, это предположение отметаю.

– Я просто спросил, – примирительно проговорил я. – Весь день думал о том, как бы мне вывести отравителя на чистую воду, и кое-что надумал.

– Ну-ка, – заинтересовался старик.

– Поеду к вам домой, объявлю, что вам совсем плохо, помираете. И посмотрю на реакцию ваших домашних.