Чтение онлайн

Я понимал, что не смогу вечно таскать Алевтину за собой и, когда придет время уезжать, придется ее куда-то пристроить, но не думал, что это произойдет так быстро. Я к этому не готов. Чувствую себя как родитель, чей ребенок вырос и улетает из родного гнезда.

– Да, хочу. Я уже умею гладить и полы подметать. Вчера кухарка научила картошку чистить. Я буду работать.

Я глубоко вздохнул и кивнул.

– Ну хорошо, оставайся. Я буду изредка тебя навещать. И ты приходи в любой момент, поняла?

Девушка кивнула и только сейчас обняла меня за талию. Так, как делала это раньше. Я погладил ее по голове, мысленно желая ей счастья.

Чтобы совсем не раскиснуть, я соврал, что мне назначена встреча и, отказавшись от чаепития, быстро ушел.

До дома добрался, когда совсем стемнело. Издали увидел толпу у нашего забора. Семен уже всем раструбил, что я вернулся, поэтому люди, которые ждали меня несколько дней, не желали уходить, пока я их не вылечу. Ну что ж, вот и начались трудовые будни. Уверен, впереди меня ждут много сложных болезней, недовольных людей и всякой нечисти, которыми населена эта земля.

Пообещав людям, что толпились у калитки, что всех приму, я зашел домой, чтобы умыться и переодеться. Недовольный Ерофей угрюмо взглянул на меня.

– Ты где так долго был? Уже слухи начали ходить, будто убили тебя.

– Ходил на Кайскую сопку.

– Зачем? – удивился он. – Какого лешего ты там потерял?

– Разобрался с убийцей, который там обитал.

– Как это «разобрался»? – нахмурил он брови и еле слышно спросил: – Убил, что ли?

– Так и есть. Убил.

Я стянул сапоги, вытащил из сундука чистую одежду, прихватил полотенце и двинулся к выходу, намереваясь помыться в бане, которую Семен растопил к моему возвращению, но Ерофей преградил мне путь.

– Погоди-ка, а если власти про это прознают? На каторгу отправят.

– Нет, не отправят. Наоборот, наградят. Я уже был в управе и обо всем рассказал.

– Не верится как-то. Брешешь поди.

– Вот увидите, – я обошел его, вышел на улицу и двинулся к бане.

Банька наша топилась по-черному, то есть дым выходил из двери и небольшого отверстия в стене, а не через дымоход, поэтому все стены и потолок густо покрывала сажа, отчего баня стала черной.

Как только зашел в предбанник, первым делом вдохнул терпко-смолистый запах, пропитавший все вокруг. Быстро сбросив грязную одежду, зашел в баню. Ощущение, будто переместился в знойную пустыню, которая пролегала на западе моей прошлой империи. Горячий сухой воздух обволакивал, словно пуховое одеяло.

Опустившись на прогретую обжигающую лавку, закрыл глаза и дал себе время, чтобы насладиться этими необычными ощущениями. Дыхание стало ровным и глубоким, натруженные мышцы расслабились, мысли, что роились в голове, испарились. Я просто сидел в горячей бане и глубоко дышал.

Только когда по спине побежали мурашки, что означало, что мое тело прогрелось, я набрал в таз холодной воды из чугунного котла, добавил кипящей воды с печи и начал мыться. Новое душистое мыло, которое подготовил Семен, приятно пахло чем-то цветочным и давало густую пену. Я намылился с ног до головы два раза, затем облился теплой водой, а потом холодной.

Однако и на этот раз я был недоволен. Мне до сих пор казалось, будто от меня пахнет разложившимися телами, что лежали в пещере. Думаю, этот запах еще долго будет преследовать меня.

Я занес из предбанника березовый веник, замочил его в горячей воде и начал растираться. Тер тщательно, поэтому вскоре был красным, как рак в кипятке. Еще раз облившись холодной водой, вышел в предбанник и, приоткрыв день, опустился на лавку.

Прохладный вечерний ветерок приятно обдувал разгоряченное тело. Я подумал о том, что неплохо было бы сейчас выпить кружечку холодного сладкого кваса, какой продают недалеко от библиотеки. Кстати, к учебе надо вернуться. Все-таки я не буду отступать от своего намерения получить медицинское образование.

– Где ваш духогляд? Уже третий день сюда прихожу! – послышался разгневанный мужской голос, доносящийся со стороны дома.

– Сейчас примет. Не надо так нервничать, – попытался успокоить его Ерофей.

– Пусть выходит! У меня батя умирает, а он отсиживается! Эй, знахарь, выходи! Человек умирает, а тебе и дела нет!

Я наскоро оделся и вышел из бани.

– Здесь я, – подал голос, обращая на себя внимание крепкого мужчины лет сорока.

Он был одет как кузнец: кожаный фартук, прожженный местами, рукава простой рубахи закатаны до локтя, высокие стоптанные сапоги тоже в дырах от горячего металла.

– Что у вас случилось? – я подошел к нему, вытирая волосы полотенцем.

– А-а, вот ты где, – обрадовался он, но тут же смутился. – Ты уж прости, что так грубо звал тебя. Боюсь, как бы не помер старик. Болеет сильно.

– Привели? – уточнил я и повесил полотенце на веревку, на которой Семен обычно сушил стиранное белье.

– Нет, не привел. Лежачий он, не встает совсем. Сначала сильно хромал, а сейчас и вовсе ступить не может. Еле-еле по стеночке ходит.

– С чего вы взяли, что он помрет? – деловито спросил Ерофей. – От болезней суставов еще никто не умирал.

– Так ведь кушать перестал. Приходится насильно поить бульонами, чтобы совсем не обессилел. Как думаете, что это может быть? – вопрос он адресовал мне, что явно задело Ерофея, который продолжал строить из себя лекаря.

– Не знаю. Надо смотреть.

– Ну пошли тогда, – кивнул он, и мы двинулись к калитке, где продолжали стоять люди. – Он ведь сам меня к тебе отправил. Говорит, слышал, что хороший знахарь в городе появился. Сам я про тебя в «Вестнике» прочел.

Мы вышли за ворота и двинулись вниз по дороге.

– Где живете? – спросил я.

– Так возле кузницы и живем. Дом и кузницу батя сам построил. Сильный был, да весь высох. Теперь и не скажешь, что первым силачом в городе был и всегда в кулачных боях побеждал. Отощал совсем: кожа да кости.

Мы быстро шли по темной улице, обходя припозднившихся прохожих и сторонясь скачущих всадников. Каменная кузница находилась в самом конце длинной улицы. Дверь была настежь открыта, и из здания доносились звуки ударов молотом, скрежет, выкрики и шум горна. Похоже, у кузнеца работает целая команда.