Чтение онлайн

– Ну что? – обеспокоенно спросил он.

– Ваш отец серьезно болен. Мне нужно время, чтобы вылечить его, поэтому забираю с собой, – сухо сказал я.

Убедившись в том, что старика травят, я начал подозревать всех, в том числе его сына.

– Забираешь? Куда? – не понял он и заглянул внутрь помещения, где крючился от вымышленной боли его отец.

– В свой дом. Не волнуйтесь. Это займет несколько дней.

– Ну не знаю, – с сомнением протянул он. – Как же я его без присмотра оставлю? Кто за ним ухаживать будет?

– Мы и будем ухаживать.

– Если он согласен…

– Конечно, согласен! – выкрикнул старик. – Что ж мне помирать, по-твоему, уже пора? Не хочешь, чтобы батя твой еще пожил?

– Как это «не хочу»? Хочу! – возмутился кузнец, и выглядело это очень даже убедительно. Может, он здесь ни при чем и виновата только его жена? Я уже встречал здесь одну ушлую бабенку, которая пыталась рассорить сына с отцом из-за наследства.

– Раз хочешь – запрягай Рыжуху и вези в дом знахаря, – голос старика снова переменился и стал твердым и властным.

– Хорошо, раз ты так решил, – развел он руками и двинулся в сторону темных силуэтов хозяйственных построек.

Вскоре мы уже сидели в довольно дорогом мягком экипаже. Сам кузнец управлял лошадью и бросал на отца обеспокоенный взгляд.

– Может, тебе вещей каких привезти? – спросил он, когда помог отцу выбраться из экипажа у калитки нашего дома.

– Вези, конечно. Но не сегодня. Я устал, спать лягу. Все нутро так и горит. Будто пожар внутри, – пожаловался он и внимательно посмотрел на реакцию сына. Кузнец сокрушенно покачал головой и обратился ко мне:

– Ну ты уж постарайся. Вылечи батю.

– Постараюсь, – кивнул я, взял старика под руку и повел в сторону дома.

Кузнец посмотрел нам вслед и уехал.

Когда Ерофей узнал, что у нас новый постоялец, хмуро взглянул на старика и сказал:

– Дорого вам это обойдется. Еще такого не было, чтобы мы больных у себя жить оставляли. Опять же лишний рот.

– Об этом не беспокойся. Сынок мой за все заплатит, – ответил старик, подтянул к себе тарелку с тушеным мясом, которое только что разложил по тарелкам Семен, и с аппетитом приступил к трапезе. Я же продолжил принимать людей, которые до сих пор стояли у забора и ждали моего возвращения.

Только после полуночи я отпустил последнего больного, у которого загноилась рана на ноге, и опустился за стол. Семен вернулся домой, Ерофей уже спал, а старик, который представился Никанором Евгеньевичем, сам вскипятил чайник, затопив на улице старую чугунную печку, и предложил мне отдохнуть и перекусить.

– Что дальше будем делать? Я в этом деле только на тебя полагаюсь, – прошептал он, наклонившись ко мне через стол, чтобы лекарь не услышал.

– Пока не знаю, – задумчиво проговорил я и отхлебнул горячий свежезаваренный чай. – Вы точно уверены, что невестка что-то вытряхивала из носового платка вам в тарелку?

– Ну, – замялся он. – Уверен – не уверен, но платок этот часто в ее руках видел. Может, просто над тарелкой пронесла, а может, чего-то и вытряхнула.

– Зачем вашим родным травить вас? – я подтянул к себе плошку и зачерпнул маленькой ложкой густой ароматный мед.

Приятная сладость разлилась во рту.

– Из-за денег, – удивленно уставился он на меня. – Неужели непонятно? Ведь все, что есть – кузница, участок, дом, конюшня с породистыми жеребцами, амбары у причала для торговцев – все мне принадлежит. Я ведь еще никакого завещания не написал. Если помру – единственному сыну имущество достанется.

– Хм… А сейчас они вашими деньгами не пользуются?

– Как же не пользуются, если только на них и живут? – развел он руками. – Других денег у них нет. Скакунов у нас покупают, амбары в аренду берут, кузница день и ночь работает.

– Тогда зачем им вас убивать, если они и так всем пользуются? – продолжал допытываться я, не забывая пить чай с медом.

– Я им поперек горла, – он сделал пальцы вилкой и приложил к своей шее. – Они ведь обязаны у меня спрашивать, прежде чем что-то делать. Видимо, не хотят больше от меня зависеть. Самим хочется управлять моим хозяйством.

– Не знаю, – мотнул я головой. – Странно все это… Сын очень переживает за вас. Лично я ему верю.

– Переживает, говоришь? – поджал губы Никанор Евгеньевич. – Может, он здесь ни при чем и это невестка воду мутит?

– Не знаю, надо подумать.

Старика травили – я это явственно увидел, когда его осматривал. Правда, отправление было незначительное. Живот болел, но дальше этого не пошло. Либо с дозировкой ошиблись, либо убивать не хотели. Либо… В общем, надо подумать.

Я постелил ему там, где спала Алевтина. Старик поворчал, ведь это была не кровать вовсе, а старая широкая лавка, но выбора у него было не так уж и много, поэтому, кое-как разместившись, он вскоре заснул. Я же прошел в приемную, раскрыл занавески и впустил в комнату лунный свет. Он всегда действовал на меня одновременно завораживающе и успокаивающе.

В первый раз за долгое время я не чувствовал усталости после лечения больных. Энергетический потенциал стал намного больше, чем был, поэтому сегодня я вобрал в себя почти все ослепительные шары, что летели в награду. К тому же мог сразу несколько рун использовать почти на каждом, избавляя не только от болезни, но и от бородавок, шрамов, кожных болячек и даже вшей и чесотки. Лечение стало более эффективным, что меня самого очень радовало. Не зря я потратил столько времени и сил на борьбу с кайским чудищем.

На следующее утро Семен прибежал, когда мы еще спали. Не достучавшись до нас по двери, он постучал в мое окно.

– Ты чего так рано? – сонно спросил я, отодвинув задвижку и открыв перед ним дверь.

– Не смог удержаться, – взволнованно проговорил он.

– Что-то случилось? – вмиг напрягся я.

– Да! Фекла приперлась вчера вечером и до самого утра у калитки простояла. Мы с батей думали, что сама уйдет, но она, настырная, так и стояла, когда мы проснулись. Поэтому бате пришлось выйти и прогнать ее, пока соседи не проснулись.

– Зачем? – не понял я и потер сонные глаза.

– Чтобы глаза людям не мозолила. Что она стоит как истукан у нашего забора? – возмутился он.

– Нет, я спрашиваю, зачем она стояла?

– Просила простить и снова жить как раньше. Ну и дура! – всплеснул он руками. – Видите ли, дружок ее бросил, как узнал, что она больше денег не будет приносить. Работать эта вертихвостка не приучена, вот и явилась к нам. Давайте, мол, снова жить одной семьей. Я, говорит, вас полюбила как родных. Скучаю, жить без вас не могу. Тьфу на нее! – Семен начал греметь посудой.