Чтение онлайн

Вопрос прозвучал, как удар хлыста. Алина стояла, не в силах вымолвить ни слова.

— Молчите? Значит, правда, — с удовлетворением заключила госпожа Воронова. — Знаете, как это называется, милочка? Обман. Мошенничество. Вы продавали нам надежду, зная, что она фальшивая.

— Но ведь это сработало! — вырвалось у Алины. — Вашему сыну помогло!

— Ему помогла вера! Вера в то, что ему помогает настоящий маг! А вы эту веру украли и продали нам за деньги! Это отвратительно.

Она развернулась и, бросив на Алину последний уничтожающий взгляд, вышла, хлопнув дверью.

Это было только начало. Через полчаса в магазин зашла еще одна бывшая клиентка. Она молча подошла к витрине, покачала головой и ушла. Потом пришли двое подростков, но не за сладостями. Они встали у окна, показывали пальцами и хихикали.

— Смотри, это она. Та самая «волшебница», — громко прошептал один другому.

Мир Алины рушился на глазах. Ее уютное, теплое убежище превратилось в аквариум, а она — в рыбку, на которую все приходили поглазеть. Это были уже не туманные слухи, которые можно было развеять весельем. Это были «факты». «Официальный документ». Изольда нашла ее самое уязвимое место и ударила точно в цель.

Алина обманывала их. С точки зрения их мира, так оно и было. Она позволяла им верить в то, чего не было. И теперь они пришли за расплатой.

— Хозяйка, — тихо подошел к ней Борис и ткнулся влажным пятачком в руку. — Эта расфуфыренная дама... я мог бы укусить ее за лодыжку. Совсем легонько.

Алина машинально погладила его.

— Не поможет, Боря, — прошептала она.

Она смотрела на свои пирожные — «Солнечные зайчики», «Кексы Анти-Ворчун», «Печенье-Обнимашки». Раньше они казались ей воплощением радости. А теперь они выглядели как улики на месте преступления.

На следующее утро Алина проснулась с упрямой надеждой. Она сказала себе, что вчера был просто шок. Первый день. Что сегодня люди остынут, подумают и вспомнят, что ее сладости приносили им пользу, а не вред.

Она спустилась в свой магазинчик раньше обычного. Включила музыку, тихую и спокойную. Замесила тесто для своих фирменных булочек с корицей, и скоро по помещению поплыл густой, теплый, домашний аромат. Она расставила на витрине самые красивые кексы, протерла до блеска прилавок и с улыбкой села ждать первого покупателя.

Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждый их щелчок отдавался в звенящей тишине.

Девять часов. Десять. Одиннадцать.

Колокольчик над дверью молчал.

Алина видела, как за окном бурлит жизнь. Люди спешили по своим делам, кутаясь в шарфы от промозглого ветра. Она видела знакомые лица. Вот прошел почтальон Иван. Обычно он всегда заглядывал к ней, чтобы обменяться парой шуток, но сегодня он перешел на другую сторону улицы. Он шел, низко опустив голову и делая вид, что страшно увлечен сортировкой писем на ходу, стараясь смотреть куда угодно, только не на ее розовую дверь.

Чуть позже она увидела Марью Петровну из библиотеки. Пожилая женщина дошла до ее витрины, на мгновение замедлила шаг, посмотрела на выставленные пирожные, а потом, поджав губы, решительно отвернулась и поспешила дальше.

Это было хуже открытой ненависти. Это было трусливое, стыдливое избегание. Словно ее магазинчик стал заразным, проклятым местом, от которого нужно держаться подальше.

— Может, сегодня просто несладкий день? — пробормотала Алина, обращаясь к Борису, который дремал у ее ног.

— Ага, — прохрюкал он, не открывая глаз. — Наверное, мэр издал официальный указ о всеобщем дне диеты. И теперь весь город послушно грызет сельдерей. Очень на них похоже.

К обеду надежда сменилась тревогой. Алина перестала смотреть на дверь, потому что каждый раз, когда мимо проходил человек и не заходил, внутри что-то обрывалось. Она сидела, механически перебирая ленточки, и чувствовала себя привидением в своем собственном доме.

И тут у витрины остановилась группа школьников. Сердце Алины дрогнуло. Может быть, дети?..

Она ошиблась. Дети оказались не клиентами, а зрителями. Они стояли, показывая пальцами на пирожные, на вывеску, и громко, не стесняясь, смеялись.

— Смотри, «Конфета для смелости»! — крикнул один из них, самый высокий. — Наверное, из простого сахара!

— Эй, волшебница! — обернулся он к окну, увидев за ним Алину. — Наколдуй нам хорошие оценки без магии! Слабо?

Его друзья взорвались колючим, злым смехом, и они, толкая друг друга, побежали дальше по улице, оставив за собой звенящую, унизительную тишину.

Алина отошла от окна, словно его стекло стало раскаленным. Она села за столик в самом дальнем углу.

Была ли она права? Может, это действительно был обман?

Она перебирала в памяти все свои разговоры. «Активатор: улыбнись своему отражению», — сказала она Лизе. «Просто выслушать человека», — думала она о мэре. Это была не магия. Это были тонкие психологические трюки, обернутые в кондитерскую глазурь. Она давала им не волшебство, а лишь толчок, иллюзию, на которую они опирались. А когда иллюзия рухнула, им стало только хуже. Мальчишки были правы. Она — мошенница.

Вечер опустился на город незаметно. Алина не стала зажигать яркий свет, оставив гореть лишь несколько тусклых ламп. В магазинчике пахло остывшим сахаром и несбывшимися надеждами. Она подошла к кассе и открыла ее.

Внутри было пусто. Ни одной монеты. За весь день.

И впервые ей стало по-настоящему страшно. Страшно не за свою репутацию, не из-за обиды. Ей стало страшно за свое будущее. Как она будет платить за аренду? За продукты? Ее маленькая, яркая мечта, построенная на сбережениях и надеждах, рассыпалась в пыль за один день.

День в «МагТехПроме» протекал невыносимо медленно. Воздух в офисе, обычно просто застоявшийся, сегодня был ядовитым от перешептываний. Алекс сидел за своим столом, пытаясь сосредоточиться на коде, но обрывки фраз долетали до него со всех сторон.

— …говорят, вообще не маг…

— …просто дурачила всех…

— …моя сестра чуть не купила там торт ребенку!

Эдуард Магистрович, разумеется, был в своей стихии. Он прохаживался по офису, громко рассуждая о важности академических стандартов.