Чтение онлайн

— Что мне сделать, — спросила она, оторвавшись от стопки бумаг, — чтобы ты ушел и я могла сосредоточиться?

— Спасибо за поддержку. У меня проблемы.

— А где твоя самоуверенность? "Я почти победил" и все такое?

— Я почти победил.

— Но ты мечешься из угла в угол.

— Я так близок к цели. Проблема в последнем этапе.

— В том, где тебе нужно обогнать бегунью на ее же дистанции?

— Именно в этом.

— Ты знаешь, что нужно делать. Скажи Толлан, что ты пал на своей меч, и… — она указала пером на дверь, — уходи.

— А ты бы сдалась, если бы мы поменялись местами?

— Конечно.

— Я думаю, она невиновна.

— Ты в нее влюблен.

— Нет. Я хочу ей помочь.

— Потому что она красивая.

— Потому что это правильно, — сказал он. — И "красивая", это даже не то слово. Она зажигает. Она глагол.

— Ты идиот.

— Ты постоянно в кого-то влюбляешься.

— В данном случае ключевое слово "влюбляешься". — Тео раздраженно щелкнула пером по металлической подставке. — Я никогда не встречалась с главным подозреваемым в ходе расследования. Насколько я помню, и не стесняйся меня поправлять, я ни разу не возвращалась со свидания с чем-то хуже похмелья. Сколько костей ты переломал на прошлой неделе?

— Это к делу не относится, — сказал он, хотя это было не так. Он разглядывал одну из картин на стене в ее кабинете: холст, залитый оранжевым и коричневым с вкраплениями синего. Из-под яростных мазков проступал город, город, зависший между двумя преисподними. — Может, лучше я сдамся?

Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла. Кожаный стул скрипнул, принимая ее в свои объятия.

— Это несправедливо.

— Я тебя не виню. Ты прав. Четыре года назад я бы ни за что не позволил ей уйти. Я испугался, замкнулся в себе. Я боюсь потерять работу, дом, крупицы душевной энергии, которые мне удалось собрать. Но эта женщина не заслуживает того, чтобы ее отдали Стражам только за то, что она не слушает, когда мир говорит ей, куда можно, а куда нельзя ходить.

— Она опасна.

— Она удивительна, — согласился он.

— Не думаю, что ты меня понял.

— А мне все равно.

Тео наклонилась вперед. Калеб приготовился к тому, что она сейчас скажет.

Раздался звонок, прервавший их разговор. Она поморщилась и нажала на кнопку на столе. В плинтусе за мусорной корзиной открылась крошечная дверца. Из темноты выглянули два настороженных красных глаза.

Белая крыса осторожно вошла в комнату, принюхиваясь. Убедившись, что опасности нет, крыса забралась на стол Тео и уселась на стопку бумаг. На ней была черная бархатная броня с серебряной паутиной, а на шее висел кожаный футляр для свитков размером с сигарету. Тео открыла футляр одним движением указательного пальца и положила на ладонь свиток пергамента.

Крыса получила несколько таумов душевной энергии в качестве платы за доставку, механически поклонилась и шмыгнула обратно в потайную дверцу, которая захлопнулась. Тео развернула свиток, прочла послание и выругалась.

— Каменное сердце?

— Каменное сердце, — подтвердила она. — Эта сделка убьет меня, а если нет, то я убью всех, кто в ней замешан.

— Пожалуйста, не надо. Я в их числе.

— Я все равно могу тебя убить, — сказала она. — Они хотят получить все жалобы наших клиентов за последний год, чтобы доказать, что с нашим сервисом что-то не так. Как будто у меня и без того забот мало"

— У меня есть пять дней, чтобы придумать, как пробежать быстрее лучшего бегуна в городе.

— Тренируйся. — Тео взяла ручку и нацарапала список на свободном листе пергамента, очищенном от предыдущего текста.

— Их тренировки чуть не убили меня.

— Тогда жульничай.

Он поднял один палец и открыл рот. Прошло десять секунд, двадцать, но ни слова не сорвалось с его губ. В его голове забрезжила идея.

— Тео, ты гений, — сказал он и ушёл.

***

Калеб не смог бы победить Мэл, если бы играл по её правилам. Он не был ни Ремесленником, ни спортсменом. Его сильные стороны, игральные карты и ловкость рук.

Но Мэл бросила ему вызов, чтобы он её догнал, а не чтобы он победил. Если бы он сжульничал, она бы, может, и не стала ничего говорить, но, поскольку он не мог победить по-честному, он ничего не терял, нарушая правила. Балам бы этого не одобрил, но Калебу не нужно было его одобрение.

Жульничать на беговой дорожке было непросто. Здесь не было карт, которые можно было бы спрятать в рукаве, не было трюков с тасованием или ловкостью рук. К счастью, у Калеба были другие варианты.

Он спустился по винтовой лестнице в подвальную библиотеку Королевского колледжа, в лабиринт извилистых коридоров, построенный много веков назад как ритуальный лабиринт для жрецов Аквель и Ахаль. После Войны Богов Король в Красном использовал эти коридоры и тупиковые комнаты для хранения миллионов контрактов, благодаря которым город продолжал существовать в отсутствие божественной благодати.

В этой библиотеке не было ни искейских романов, ни историй империи Атавасин, ни трактатов о садоводстве или выращивании снотворного мака. Полки ломились под тяжестью бухгалтерских книг, договоров, свитков и кодексов душ, собранных и оплаченных. Эти документы и Ремесло, на котором они держались, были плотью и кровью ККК.

В библиотеке не было окон. Не горели свечи. Единственным источником света были призрачные лампы. Служители бродили по разветвленным коридорам между высокими стенами, уставленными запретными книгами.

После получасовых поисков Калеб нашел подвальный этаж "Достопочтенного заблуждения и безумия", где хранились производственные контракты. С третьей огромной полки в четвертом книжном шкафу он снял переплетенную вручную стопку документов с тисненым корешком, на котором было выгравировано и позолочено "Рейксблайт". Калеб узнал эту книгу по строгому жесткому переплету и зеленой мраморной бумаге на обложке: большинство отчетов в ней написал он сам. Рейксблайт был одним из его первых проектов.

Он пролистал страницы с контрактами, графиками и сигилами, пока не добрался до глянцевых иллюстраций в середине книги: планов Рейксблайт-центра с синими линиями, обозначающими Ремесло. Он сделал копию схемы в небольшом блокноте, который всегда носил с собой, и уставился на свой набросок, словно пытаясь впитать его линии и перенести их в свое сознание. Он внес небольшое исправление и взял с огромной полки книгу побольше, на обложке которой крупными буквами было написано "Северная Станция".

Северная Станция с трех сторон окружала Рейксблайт и соседние владения. Жители Дрезедиэль-Лекса платили ККК и другим организациям за свет, воду и еду частицами своей души. На Северной Станции машины Ремесла переплавляли эти частицы в энергию, лишенную памяти, привязанности и нравственного содержания. Эта энергия, в свою очередь, зажигала городские фонари и качала воду по трубам, протянувшимся на многие километры.

Калеб положил книгу на деревянный стол, который заскрипел под ее тяжестью. Физические схемы Северной Станции были почти неразличимы под синими линиями, нарисованными над ними и вокруг них. Рядом с Северной Станцией Ремесло сплеталось в толстые канаты обязательств, интересов и мучений. Эти канаты двигались, как ремни в машине.