Чтение онлайн

– Но господин Морн…

Засыпкин подался вперёд, и в голосе его мелькнуло возмущение. Праведное, почти искреннее возмущение человека, которого обвиняют в том, что он сделал по чужому приказу.

– … вы же сами ве…

– Молчать!

Феликс рявкнул так, что Засыпкин вжался в спинку кресла и заткнулся на полуслове.

Братец выпрямился, одёрнул камзол и снова надел маску ледяного спокойствия. Сорвался на секунду, но быстро взял себя в руки. Видимо, намёк на то, что он сам заказал этот цирк, задел его сильнее, чем хотелось бы показать.

Этому фокусу он тоже научился у отца. Родион Морн умел рявкнуть так, что люди потом неделю заикались, а через секунду уже смотреть на тебя спокойно и холодно, будто ничего не случилось. Слуги от такого теряли дар речи.

Приятно знать, что семейные традиции живут.

А ещё приятнее было смотреть, как Феликс топит магистрата, с которым сам же договаривался. Красивая комбинация: сначала подговорить человека сделать грязную работу, а потом возмущённо ткнуть его носом в результат. Мол, как вы посмели, я ни о чём таком не просил, вы всё неправильно поняли. Классика. Папаша бы тобой гордился.

Засыпкин это тоже понял. Я видел, как дёрнулся уголок его рта, как сузились глаза. На секунду там мелькнуло что-то похожее на ненависть – не ко мне, к Феликсу. К человеку, который использовал его как инструмент, а теперь выбрасывает за ненадобностью.

Но он промолчал. Проглотил и промолчал, потому что понимал расклад. Слово провинциального чиновника против слова наследника великого дома – даже не смешно.

– Вы понимаете, что натворили? – продолжал Феликс. – Понимаете, что дом Морнов может уничтожить вашу карьеру одним письмом в столицу? Что через неделю вы будете сидеть не в этом кресле, а в долговой яме, если повезёт?

Он выпрямился и скрестил руки на груди.

– Если повезёт, Засыпкин. Если же нет, то есть варианты похуже.

Хорошо давит. Статус, угрозы, намёки на страшное будущее. Всё правильно, всё по учебнику.

Вот только я смотрел на Засыпкина и видел, что это не работает.

Страх никуда не делся, это да. Магистрат по-прежнему потел, по-прежнему вжимался в кресло, по-прежнему избегал смотреть Феликсу в глаза. Но что-то изменилось. Плечи чуть расслабились. Дыхание выровнялось. И где-то в глубине зрачков появился холодный, расчётливый блеск.

Он что-то понял. Что-то важное.

Феликс говорил про суд. Про документы. Про химеру и лжесвидетелей. Он не сказал ни слова про арбалетчиков в переулке. Про людей Засыпкина, которых Мира порезала на куски за несколько минут. Про трупы, которые остались лежать на крышах и в подворотнях.

Он реально думает, что мы не догадались, кто именно стоит за покушением.

«Магистрат Засыпкин. Эмоциональное состояние: страх (48 %), расчёт (31 %), надежда (16 %), что-то ещё (5 %)».

Шестнадцать процентов надежды, в то время когда мы начинали было только четырнадцать. Получается, что Феликс своими угрозами не напугал его, а наоборот, успокоил. Показал, что не владеет полной картиной.

Крыса решила, что ещё может выкрутиться.

Пора это исправить.

– Кстати, магистрат, – я подался вперёд, – как там поживают ваши люди?

Феликс бросил на меня раздражённый взгляд. Мол, я тут ещё не закончил, не лезь. Но я уже видел, что его метод не работает. Засыпкин успокаивался с каждой минутой, а нам нужен был результат, а не спектакль.

– Какие люди? – Засыпкин моргнул. – Не понимаю, о чём вы…

– Ну как же. Те самые. Которые сегодня днём поджидали нас на крышах в переулке за таверной «Три бочки».

Магистрат на секунду замер, после чего его лицо приняло озабоченное выражение.

– На вас напали? – он даже привстал с кресла. – Господин Морн, какой ужас! Слава богам, что вы живы! В последнее время в городе развелось столько разбойников, я давно говорю страже, что нужно усилить патрули, но вы же знаете, как это бывает, бюджет, люди…

Неплохо. Почти убедительно даже. Одним словом – политик.

– Разбойники, – повторил я задумчиво. – Интересная версия.

– Это настоящая беда для торгового города! Я немедленно распоряжусь начать расследование, лично прослежу…

– Разбойники с арбалетами, – продолжил я, будто не слышал. – С хорошими арбалетами, дорогими. Которые заняли позиции на крышах заранее. Перекрыли все выходы из переулка. Работали слаженно, как одна команда.

Засыпкин захлопнул рот.

– Очень профессиональные разбойники, вам не кажется? – я улыбнулся. – Прямо как наёмники из гильдии. Или арбалетчики с южных застав. Такие, знаете, которых нанимают за хорошие деньги для грязной работы.

Тишина. Магистрат смотрел на меня, и я видел, как за его глазами лихорадочно крутятся мысли. Искал выход, лазейку, хоть что-нибудь.

– Господин Морн, – он попытался улыбнуться, вышло криво, – я понятия не имею, о чём вы говорите. Если на вас напали какие-то люди, это ужасно, но при чём тут я? Мало ли кто мог…

– Мог, – согласился я. – Мало ли кто. Вот только они целились не в меня.

Засыпкин замолчал.

– Они пытались убить моего голубя, – я откинулся в кресле. – Странное поведение для обычных разбойников, правда? Зачем им какая-то химера?

Магистрат сидел неподвижно. Даже моргать перестал.

– Если только, – я сделал паузу, – это не были разбойники. Если только кто-то очень хотел, чтобы мой голубь замолчал навсегда. Кто-то, кому он мог рассказать что-нибудь… неудобное.

Я наклонился вперёд и посмотрел Засыпкину прямо в глаза.

– Ваши люди облажались, магистрат, и теперь мертвы. А у вас очень серьезные проблемы.

По лицу Засыпкина пробежала судорога. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Я… я не знаю, о чём…

– Знаете, – отрезал я. – И я знаю. И теперь мой голубь жив, здоров и очень, очень разговорчив. Так что давайте обойдёмся без сказок про разбойников.

«Засыпкин. Эмоциональное состояние: страх (82 %), паника (34 %), расчёт (6 %), надежда (1 %)».

Один процент надежды. Было шестнадцать. Вот теперь он готов к разговору.

Феликс молчал, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я ему в суп плюнул. Ему явно не нравилось, что я перехватил инициативу и сломал его спектакль.