Чтение онлайн

Засыпкин покосился на Феликса у окна. Тот не обернулся, но даже со спины было видно, как напряжены его плечи.

Магистрат сглотнул. Кадык дёрнулся на тощей шее, и он снова потрогал багровый след на горле.

– Что вы хотите знать?

– Кто отдал приказ убить мою химеру?

– Никто!

Я активировал дар.

«Засыпкин. Ложь: 71 %».

– Семьдесят один процент, – сказал я вслух. – Врёте.

Он вздрогнул и уставился на меня с выражением человека, которому только что сообщили, что его мысли транслируются на площадь.

– Как вы…

– Неважно. Попробуйте ещё раз.

Краем глаза я заметил, как Феликс чуть повернул голову в мою сторону. Оценивающий взгляд, быстрый и острый. Он не знал, что мой дар умеет такое. Никто не знал. Все думали, что «Оценка» – бесполезная игрушка для определения ранга, и я не спешил их разубеждать.

Брат помолчал секунду, потом отлепился от стены и медленно двинулся к креслу Засыпкина. Понял, чего я добиваюсь и решил подыграть.

Умный мальчик.

Засыпкин облизнул губы. Взгляд метнулся к двери, потом к приближающемуся Феликсу, потом обратно ко мне. Искал выход и не находил.

– Это было… моё решение, – выдавил он наконец. – Но меня подтолкнули. Дали понять, что если голубь будет говорить, у меня будут проблемы. Большие проблемы.

«Ложь: 34 %».

– Уже лучше, – кивнул я. – Не чистая правда, но ближе. Кто дал понять?

– Люди из столицы. Я не знаю имён, только…

– Стоп. Сорок восемь процентов. Имена ты знаешь.

Феликс остановился прямо за креслом Засыпкина. Положил руки на спинку, и на костяшках его пальцев тускло мерцнула печать. Не огонь ещё, просто отсвет. Напоминание.

Засыпкин побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

– Господин Морн, вы не понимаете. Если я назову эти имена, меня уничтожат. Не вы, не ваш брат – они. У них длинные руки, они везде, они…

– Меня это не волнует.

Я встал с кресла. Не потому что надо было куда-то идти, а чтобы посмотреть на Засыпкина сверху вниз. Так разговаривать удобнее. Феликс за спиной молчал, но я чувствовал его внимание. Каждое слово ловит.

– Вот что меня волнует, – я повернулся к Засыпкину. – Три года назад через ваш перевалочный пункт прошла химера. Ласточка по имени Ласка. Молодая, сломленная, с ошейником на шее. Куда её отправили?

Магистрат моргнул. На его лице появилось что-то похожее на облегчение – вопрос про какую-то химеру был явно не тем, чего он ожидал.

– Я не помню каждую птицу, которая…

– Шестьдесят три процента. Помните.

– Даже если помню, это было три года назад! Документы, записи, я не могу просто…

– Где хранятся документы?

Он замолчал. Я видел, как за его глазами крутятся шестерёнки, как он прикидывает варианты. Сказать правду – и потерять единственный козырь. Соврать – и получить ещё один визит от Феликса с его горячими ручками.

Выбор, прямо скажем, так себе.

– Мельница, – сказал он наконец. – За северными воротами. Там хранится всё. Документы, записи, списки… всё.

«Ложь: 12 %».

Почти правда. Что-то он недоговаривает, но основное – не врёт.

– Охрана?

– Тридцать человек. Может, чуть больше, они меняются посменно.

Засыпкин поёрзал в кресле и добавил торопливо:

– Это не мои люди. Я вообще… я просто следил за финансами. Накладные, маршруты, расписания. Вёл книги, считал расходы. Охрана, ловцы, всё остальное… это другие люди. Я даже на мельницу редко езжу, может раз в месяц, проверить записи и…

– Счетовод, значит.

– Именно! Я просто…

– Счетовод, который составляет маршруты для перевозки живого товара. Расписания для охотников. Считает барыши от продажи разумных существ.

Засыпкин заткнулся.

– Что ещё там есть?

Он помедлил. Видно было, как прикидывает, что можно сказать, а что лучше придержать.

– Химеролог, – выдавил он наконец. – Человек по имени Крюков. Он там главный.

– Достаточно.

Я повернулся к двери. Феликс молча двинулся к выходу.

И тут Засыпкин сполз с кресла.

Не встал, не шагнул навстречу. Именно сполз, как мешок с мукой, и грохнулся на колени прямо посреди кабинета. Пополз к нам, цепляясь за ковёр, и в голосе у него было что-то такое, от чего хотелось отступить на шаг.

– Господа… господа Морны, умоляю… Я всё рассказал, всё что знал, я же сотрудничал… Пощадите, прошу вас, у меня семья, дети, я просто делал что велели, я маленький человек, винтик, меня заставили…

Он ухватил Феликса за полу камзола, и брат отдёрнул ткань с таким выражением, будто к нему прикоснулась крыса.

– Не убивайте, христом-богом прошу, я вам ещё пригожусь, я знаю людей, связи, я могу…

– Встаньте, – сказал я.

Он не встал. Только поднял на меня мокрое от слёз лицо и продолжал бормотать, захлёбываясь словами. Сопли, слюни, трясущиеся губы. Жалкое зрелище.

А ведь ещё днём этот человек посылал арбалетчиков убить моего голубя. И не моргнул бы, если бы болт попал мне в голову.

– Встань.

Он кое-как поднялся, цепляясь за кресло. Ноги не держали, и он плюхнулся обратно на сиденье. Хорошо. Пусть сидит.

– Сиди здесь. Жди. Никуда не выходи, ни с кем не разговаривай. После мельницы вернёмся и решим, что с тобой делать.

Засыпкин закивал так часто, что я испугался за его шею.

– Да, да, конечно, я никуда… я буду ждать, сколько скажете, хоть до утра, хоть до…

– Вот и славно.

Я уже взялся за ручку двери, но обернулся.

– Кстати. Ты ведь уже знаешь, что случилось с твоими людьми сегодня днём?

Засыпкин замер и осторожно кивнул.

– Умелые бойцы на своей территории, в знакомых переулках, – сказал я. – И кто-то прошёл сквозь них как нож сквозь масло. За несколько минут, Засыпкин. Ты вообще представляешь, какой силой надо обладать, чтобы такое провернуть?

Он сглотнул.

– Так вот, этот кто-то сейчас снаружи. Ждёт нас. И самое забавное – этот кто-то очень на тебя обижен. Лично. За всё, что ты делал последние годы. Единственная причина, по которой ты ещё дышишь – я попросил подождать. Пока подождать.

Я присел на край стола и посмотрел на него сверху вниз. Помолчал, давая ему время прочувствовать момент, а потом сменил тон.

– Но ты мне сегодня помог. Рассказал полезные вещи. И если на мельнице всё окажется так, как ты говоришь, может, мы ещё поладим. Роду Морнов всегда нужны полезные люди на местах. Люди, которые умеют считать деньги, знают нужных людей, понимают, как всё устроено.