Чтение онлайн

– Моего авторитета не хватит, – усмехнулся я. – Подумай сам. Кто я для Засыпкина? Опальный наследник, которого родной отец вышвырнул из дома как паршивого щенка. Изгнанник с даром ранга Е, над которым смеётся весь двор. Неудачник, который болтается по границе Империи и влипает в неприятности на каждом шагу.

Я прошёлся по комнате, разглядывая корешки книг на полке. Феликс молчал, и я чувствовал его взгляд на своей спине. Пусть смотрит. Пусть слушает.

– Засыпкин меня не боится. Он это доказал сегодня, когда послал два десятка арбалетчиков в переулок. Да, они целились в голубя, не в меня. Но ему было плевать, что меня могут задеть. Плевать, что болт мог прилететь мне в голову вместо Сизого. Он даже не задумался о последствиях, понимаешь? Потому что для него я – пустое место. Досадная помеха, которую можно не принимать в расчёт.

Я повернулся к Феликсу.

– А вот ты – совсем другое дело. Будущий глава великого дома, любимец отца, человек со связями при дворе. Тебя он тронуть не посмеет. А если мы придём вместе, то и меня не тронет.

Феликс молчал, крутя бокал в пальцах. Огонь отражался в тёмном вине, и я видел, как он просчитывает варианты, ищет подвох. Не находит, и это его раздражает.

– Знаешь, – сказал он наконец, – ты меня удивил.

Он поставил бокал на столик и поднялся с кресла. Движения всё ещё плавные, всё ещё небрежные, но что-то изменилось. Какая-то новая нотка в голосе, какое-то напряжение в плечах, которого не было раньше.

– Ещё недавно на церемонии ты чуть не плакал от стыда. А теперь врываешься ко мне посреди ночи и предлагаешь сделки, от которых даже мне становится интересно.

Плакал? Хм. Интересная интерпретация. Помнится, на той церемонии мне было настолько плевать на происходящее, что я едва сдерживал зевоту. Но если Феликсу приятнее думать, что старший брат рыдал в подушку – пусть думает. Не буду разрушать картину мира.

Он подошёл ближе и остановился в паре шагов, разглядывая меня так, будто видел впервые. Наклонил голову набок, прищурился. Прямо натуралист, обнаруживший новый вид жука в своей коллекции.

– Что с тобой случилось, братец?

– Люди меняются.

– Не так быстро.

А вот тут ты прав, братец. Люди не меняются так быстро. Люди вообще не меняются – они просто лучше прячут то, что было всегда. Или, в моём случае, в них вселяется душа пятидесятичетырёхлетнего мужика, который слишком стар для этого дерьма и слишком упрям, чтобы сдохнуть.

Но тебе об этом знать не обязательно.

Он смотрел на меня, и я видел это в его глазах. Не страх, куда там. Феликс не из тех, кто боится. Но что-то похожее на настороженность. На понимание, что человек перед ним – не тот, кого он знал всю жизнь. Что где-то за эти недели произошло что-то, чего он не понимает и не контролирует.

И это его напрягало. Бедный Феликс. Привык, что весь мир разложен по полочкам, что все вокруг предсказуемы и управляемы. А тут вдруг переменная, которая не вписывается в уравнения. Старший брат-неудачник, который должен был тихо сгнить на границе, а вместо этого он приходит с собственными планами.

Как неудобно, наверное. Как некомфортно.

Пусть напрягается. Пусть лежит ночами и пялится в потолок, перебирая варианты. Откуда взялся этот новый Артём? Что он задумал на самом деле? Можно ли ему доверять?

Спойлер: нельзя. Но это он поймёт потом.

А пока пусть гадает. Правды он не узнает никогда. И что самое приятное – это будет грызть его изнутри, медленно и неотвратимо. Феликс привык понимать людей, привык видеть их насквозь, привык быть самым умным в комнате. А тут вдруг загадка, которую не решить. Головоломка без ответа. Это для таких, как он, хуже любого поражения.

– Ладно, – он дёрнул плечом, отбрасывая неприятные мысли. – Я согласен. Когда выдвигаемся?

– Прямо сейчас.

Я направился к двери. Он двинулся следом, и я услышал его шаги за спиной. Ровные, уверенные. Феликс уже взял себя в руки, уже спрятал сомнения куда-то вглубь, уже снова стал тем самым холодным, расчётливым ублюдком, которого я знал.

Ничего. Сомнения никуда не денутся. Будут сидеть там, внутри, и ждать своего часа.

Уже на пороге я обернулся.

– Ну что, братец, навестим нашего лысого друга?

Засыпкин шёл по коридору магистрата, и каждый шаг отдавался гулким эхом под сводчатым потолком. Поздний час, факелы в держателях почти догорели, и тени плясали по стенам так, будто здание само нервничало вместе с ним.

Рядом семенил Прошка – его личный помощник, тощий парень с бегающими глазками и привычкой кланяться на каждом слове. Полезный малый, исполнительный. Но сегодня он не кланялся и не заглядывал в глаза, как обычно. Сегодня он смотрел куда угодно, но только не на Засыпкина.

Прошка говорил, сбиваясь и глотая окончания, и с каждым словом у Засыпкина всё сильнее сводило челюсти.

– … нашли два часа назад, господин магистрат. Стража оцепила район. Там… – Прошка сглотнул, кадык дёрнулся на тощей шее. – Там много крови. Тела везде. На земле, у стен. Один на крыше застрял, его снять не могут, он там за трубу зацепился чем-то…

– Сколько? – Засыпкин сам удивился, как хрипло прозвучал голос.

– Двадцать восемь, господин магистрат. Все наши.

Засыпкин остановился.

Прошка тоже остановился и уставился в пол, явно жалея, что вообще открыл рот.

Двадцать восемь. Профессионалы, которых он отбирал лично. Арбалетчики с южных застав, наёмники из гильдии, люди, которые знали своё дело и брали дорого именно потому, что делали его хорошо.

И все мертвы.

– Как? – спросил он, хотя уже догадывался.

– Порезаны, господин магистрат. Некоторых будто… – Прошка опять сглотнул, – будто когтями рвали. Капитан Дорохов говорит, никогда такого не видел.

Засыпкин провёл ладонью по лысине и почувствовал, что рука мокрая. Вытер о камзол, но легче не стало.

Приказ был чётким: голубя убить, Морна не трогать. Ни в коем случае не трогать. Он же не идиот, чтобы поднимать руку на наследника великого дома, пусть даже опального. Голубь – другое дело. Голубь – просто собственность, движимое имущество с клювом и перьями. Подстрелили при попытке к бегству, какая трагедия, примите соболезнования.

Чистая, аккуратная работа. Так должно было быть.