Чтение онлайн

– Там около тридцати человек, – сказал он. – Это со слов Засыпкина. Насколько им можно верить?

– Он был достаточно напуган, чтобы не врать по мелочам. Но точное число… – я пожал плечами. – Может быть двадцать. Может быть сорок. Узнаем на месте.

– Маги?

– Засыпкин не говорил. Но там сидит какой-то химеролог по имени Крюков, он главный. Если он сам не маг, то наверняка держит парочку под рукой. Такие места без магической поддержки не охраняют.

– То есть мы не знаем.

– Мы не знаем.

– Расположение постов?

– Неизвестно.

– Патрули?

– Неизвестно.

– Внутренняя планировка?

– Марек, – я посмотрел на него. – Мы не знаем ничего, кроме расположения и примерного числа охраны. Это всё.

Капитан помолчал.

– Разведка? – спросил он без особой надежды.

– Нет времени.

Я кивнул в сторону Миры.

– Сегодня днём она положила почти три десятка человек посреди города. Думаешь, это останется незамеченным?

Марек медленно кивнул, понимая, к чему я веду.

– К утру слухи расползутся по всему Рубежному. К полудню о бойне узнает каждая собака. А Засыпкин – не сам по себе, за ним стоят люди из столицы. Серьёзные люди, которые вложили в этот бизнес серьёзные деньги. Как думаешь, что они сделают, когда узнают, что их местный управляющий вляпался в дерьмо по самую макушку?

– Пришлют помощь, – Марек понял сразу. – Или прикажут всё зачистить и залечь на дно.

– Именно. Документы уничтожат, свидетелей уберут, мельницу сожгут к чертям собачьим. И всё, что мы получим – это кучу пепла и ни одной зацепки.

Я постучал пальцем по карте.

– У нас есть эта ночь. Может быть, завтрашнее утро, если повезёт. Потом окно закроется, и всё будет зря.

Соловей, который до этого полулежал в кресле и слушал наш разговор вполуха, лениво ковыряя ногтем подлокотник, вдруг оживился.

– Дайте-ка подытожу, – он приподнялся на локте с таким энтузиазмом, будто ему предложили бесплатную выпивку, а не самоубийственную вылазку. – Тридцать рыл охраны, плюс-минус. Возможно, маги, возможно, нет – сюрприз будет. Укреплённая позиция, которую мы в глаза не видели. Планировки нет, расположения постов нет, путей отхода нет.

Он загнул пальцы, пересчитывая, и расплылся в ухмылке.

– И выдвигаемся мы прямо сейчас, посреди ночи, без подготовки, без разведки и без подкрепления. Потому что ждать нельзя. Я правильно понял?

– Всё верно, – кивнул я.

– Блеск! – Соловей аж просиял. – Просто блеск. Обожаю такие расклады.

– Ты не идёшь, – сказал Марек.

Улыбка сползла с лица Соловья как масло со сковородки.

– Что значит «не идёшь»?

– То и значит. У тебя дыра в спине и правая рука работает почти не работает. Какой из тебя боец?

– Нормальный! – Соловей возмущённо дёрнулся и тут же скривился от боли. – Я и не в таком состоянии воевал. Однажды под Вышгородом мне копьём пробили бедро, так я ещё три часа…

– Соловей.

– … держал позицию, и ничего, выжил, а тут какая-то царапина…

– Соловей.

– … да я в полной темноте одной левой положу больше народу, чем вы все вместе…

– Ты остаёшься здесь, – отрезал я.

Соловей открыл рот, закрыл, снова открыл. Посмотрел на меня, потом на свою перевязанную спину, потом снова на меня.

– То есть, – произнёс он медленно, будто пробуя слова на вкус, – вы хотите, чтобы я сидел в этой вонючей дыре и ждал, пока вы там геройствуете без меня?

– Именно.

– Один?

– Ты справишься.

Пауза. Соловей посмотрел на потолок с видом человека, которого жестоко предала судьба, потом тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Ладно. Но учтите: если вы все там поляжете, а я тут выживу, буду до конца дней рассказывать, что вы сами виноваты. Не взяли лучшего бойца, вот и результат.

Феликс кашлянул. Негромко, с той особой деликатностью, которая означает «заткнитесь все и слушайте, сейчас будет важное».

– У меня шестеро людей в городе. Приехали со мной из столицы. Все проверенные, все умеют обращаться с оружием.

Козырный туз, выложенный на стол с небрежной грацией. Вот вам решение всех проблем, благодарить можете потом.

Я покачал головой.

– Не пойдёт.

– Почему?

– Потому что «проверенные люди» из столицы – это оксюморон. Там каждый второй на кого-нибудь работает, а каждый первый – ещё и на кого-нибудь другого.

Феликс нахмурился, но я не дал ему вставить слово.

– Отец точно приставил к тебе соглядатая. Это как минимум. Может, двоих, он параноик, ему нравится перестраховываться. И если хоть один из твоих «проверенных» напишет отчёт о том, что наследники дома Морнов ночью штурмовали какую-то мельницу…

Я не стал заканчивать, так как в этом не было нужды. Феликс и сам прекрасно понимал, что будет дальше. Вопросы, расследование, скандал. Отец терпеть не может скандалы. Особенно те, которые он не контролирует.

– Ты не знаешь наверняка, – сказал Феликс, но в голосе уже не было уверенности.

– Знаю. И ты знаешь. Просто не хочешь признавать, потому что это означает, что папочка тебе не доверяет.

Вот теперь я его зацепил. По-настоящему зацепил. Он замер, и несколько секунд просто смотрел на меня. Не с ненавистью даже – скорее с холодным бешенством человека, которому ткнули пальцем в то, о чём он предпочитал не думать.

Из угла донёсся голос Соловья:

– Ох, как всё запущено в благородных семействах. У нас в казарме проще было: не доверяешь человеку – бьёшь ему в рожу и дальше живёшь спокойно.

Феликс даже не повернулся в его сторону. Для него Соловей был чем-то вроде говорящей мебели, на которую не стоит тратить внимание.

– Ладно, – процедил он. – Допустим, ты прав насчёт людей. Тогда я иду сам.

Интересно. Я ожидал, что он попытается торговаться, давить, искать компромисс. А он просто заявил, что идёт, будто это само собой разумеется.

– Нет.

Феликс моргнул. Один раз, медленно. Так моргают люди, которые не уверены, что правильно расслышали.

– Что значит «нет»?