Чтение онлайн

Вот так. Хороший мальчик.

Первый охранник стоял и смотрел на это с открытым ртом. Минуту назад всё было понятно и просто. Они большие и страшные, приезжий маленький и беззащитный. А теперь Петро, здоровенный Петро, которого боялась половина привратной стражи, валяется в пыли и сипит под сапогом семнадцатилетнего мальчишки.

Потом до него дошло, что надо что-то делать.

Он выхватил нож и кинулся на меня. Без техники, без мысли, просто ткнул клинком вперёд, целя в живот. Отчаяние в чистом виде.

Я убрал ногу с груди Петро и отшагнул в сторону. Движение было плавным, экономным, ровно настолько, чтобы лезвие прошло мимо. Охранник по инерции пролетел вперёд, потеряв равновесие, и я помог ему продолжить движение. Просто положил ладонь ему между лопаток и толкнул туда, где лежал его напарник.

Они столкнулись. Охранник запнулся о Петро, взмахнул руками и грохнулся сверху, впечатавшись локтем тому в лицо. Послышался хруст. Петро взвыл, зажимая нос, из-под пальцев потекло красное, и оба покатились по земле, мешая друг другу подняться.

Я стоял и смотрел на эту возню, сложив руки на груди и не делая ни малейшей попытки вмешаться. Пусть повозятся, пусть попытаются встать и снова упадут, пусть до них дойдёт, что случилось и почему.

Охранник с гнилыми зубами кое-как выпутался из переплетения рук и ног, поднялся на четвереньки и потянулся к ножу, который выронил при падении. Пальцы почти коснулись рукояти.

Я наступил на лезвие.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. Злость в его глазах куда-то исчезла, и ненависть тоже, а вместо них появился страх. Тот самый страх, который приходит, когда человек наконец понимает, что связался совсем не с тем, с кем собирался.

– Можешь попробовать ещё раз, – сказал я. – Мне правда не сложно.

Он отдёрнул руку от ножа так резко, будто обжёгся, и попятился на четвереньках, не решаясь встать.

Марек появился рядом со мной, и в руке у него уже был меч.

– Добить? – спросил он буднично, кивая на охранников.

– Не стоит, – я пожал плечами. – Они уже всё поняли. Правда, ребята?

Петро промычал что-то невнятное, зажимая разбитый нос обеими руками, а второй охранник торопливо закивал, всё ещё стоя на четвереньках и не решаясь подняться.

Соловей слез с козел, держа в руках что-то, завёрнутое в промасленную тряпку. Размотал, и в солнечном свете тускло блеснула сталь. Старый кавалерийский палаш, видавший виды, но всё ещё способный рубить.

– Ещё желающие подраться есть? – спросил он почти с надеждой, оглядывая толпу. – Или эти двое и есть весь местный гарнизон?

Толпа молчала. Люди переглядывались, перешёптывались, но никто не спешил вмешиваться. Зрелище было слишком интересным.

– Ни хрена себе, – выдохнул Сизый сверху. – Артём, ты его прям… прям вообще! Одним ударом! Бац – и готово!

– Двумя, – поправил я, вытирая чужую кровь со щеки рукавом.

– Ну да, двумя, но всё равно быстро! Это ж типа как в тех историях, которые Соловей рассказывает, только по-настоящему! Я прям залип!

– В смысле «только по-настоящему»? – Соловей аж поперхнулся. – Мои истории самые что ни на есть настоящие! Я тебе что, сказочник какой-то? Выдумщик базарный?

Петро всё ещё стоял на коленях, кровь текла у него между пальцев и капала в пыль, образуя маленькие тёмные кляксы.

– Извинения, – напомнил я. – Я всё ещё жду.

Он открыл рот, но вместо слов оттуда вылетел только булькающий звук и сгусток крови. Попробовал ещё раз.

– Я… прос… ти…

– Не передо мной. Перед ним.

Я указал на крышу кареты. Сизый навис над краем, глядя вниз с выражением чистого, незамутнённого торжества.

– Давай-давай, дядя, – подбодрил он. – Чё там, язык проглотил? Это ж нетрудно. Повторяй за мной: «Ува-жа-е-мый Си-зый, я был не-прав».

Петро посмотрел на голубя. Потом на меня. Потом снова на голубя. Лицо у него было такое, будто ему предложили съесть живую жабу.

– Прости, – выдавил он наконец, обращаясь куда-то в район крыши. – Птица.

– Не «птица», а «уважаемый Сизый», – поправил голубь. – И вообще, можно «господин Сизый». Или «ваше пернатое величество». На выбор.

– Сизый, – сказал я. – Не перегибай.

– Да ладно, я ж прикалываюсь! Чё, нельзя уже приколоться? Один раз в жизни мне извиняются, и то поржать не дают…

В этот момент из будки выскочил третий охранник.

Я заметил его краем глаза ещё раньше, когда он сидел внутри будки, лениво жевал что-то и смотрел на происходящее без особого интереса. Даже когда началась драка, он не вмешался, просто сидел и наблюдал, как его напарников раскладывают по земле. Но теперь, видимо, решил, что пора действовать.

В руках у него был арбалет, уже взведённый, с болтом на направляющей, и целил он прямо мне в грудь.

– Стоять! – заорал он, и голос у него сорвался на визг. – Всем стоять! Руки вверх, или я стреляю!

Соловей шагнул вперёд, поднимая меч, и арбалетчик дёрнул оружие в его сторону.

– Стоять, я сказал!

– Парень, – Соловей покачал головой. – Я в своё время видел арбалетчиков получше тебя. И знаешь что? Ни один из них в меня так и не попал. А ты вон как трясёшься, руки ходуном ходят. Выстрелишь – и болт уйдёт куда-нибудь в молоко. Или в ту бабу с пирожками, вон, за моей спиной.

Баба с пирожками взвизгнула и шарахнулась в сторону.

– Соловей, – процедил Марек. – Хватит провоцировать.

– Я не провоцирую, я констатирую факты. Посмотри на его хватку, на то, как он оружие держит. Да он же сроду из этой штуки не стрелял, небось только для красоты таскает!

Арбалетчик покраснел и вскинул оружие повыше.

– Ещё слово – и…

Серая тень спикировала с крыши кареты так быстро, что я успел увидеть только размытое пятно.

– Курлык, ёпта, – раздалось прямо за спиной арбалетчика.

Тот дёрнулся, начал разворачиваться, и в этот момент когти Сизого прошлись ему по лицу. Охранник заорал и схватился за щёку, палец на спуске дёрнулся, и болт ушёл куда-то в небо. Сизый уже отпрыгнул в сторону и теперь стоял на земле в паре метров, расправив крылья и нахохлившись так, что стал казаться вдвое больше.

– Это тебе за вертел, сука! – выкрикнул он, и голос у него срывался от возбуждения. – И за жареного голубя! И за курицу, которую на рынок везут! Я тебе покажу курицу, урод!