Чтение онлайн

Я проводил его взглядом и повернулся к карете.

Марек стоял у дверцы, скрестив руки на груди, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он молчал, но молчание это было красноречивее любых слов. Молчание, которое говорило: «Наследник, я слишком стар для этого дерьма».

– Что? – спросил я невинно.

– Ничего, – он покачал головой. – Абсолютно ничего. Мы в городе меньше получаса, а вы уже успели избить троих стражников, оскорбить местную знаменитость и едва не превратиться в ледяную скульптуру. Всё идёт по плану.

– У нас был план?

– Был. Въехать тихо, устроиться, осмотреться. Не привлекать внимания.

– А, этот план, – я кивнул. – Да, с ним как-то не сложилось.

Марек открыл рот, явно собираясь сказать что-то ещё, но тут сверху раздался голос Сизого:

– Братан! Ты как вообще?! Живой?! Я уж думал, она тебя в сосульку превратит, реально! Стою, смотрю, а ты прёшь на неё как баран на новые ворота, и она такая вся светится, и холодно становится, и я думаю – ну всё, капец Артёму, сейчас его разморозят и по кусочкам соберут…

– Сизый, – перебил я. – Я в порядке.

– Да я вижу, что в порядке! Но это ж вообще! Это ж… – он замолчал, подбирая слова, и перья на его голове встопорщились от возбуждения. – Это ж надо было додуматься! Идти на неё! Когда она вся такая! И потом про ушки! Я чуть с крыши не свалился, честное слово!

– Почему не свалился? Было бы забавно.

– Ха-ха, очень смешно, – он обиженно нахохлился. – Я, между прочим, переживал. По-настоящему переживал. Думал, придётся нового хозяина искать, а где таких найдёшь, которые в горящие мельницы лезут и с криомантками флиртуют?

– Я не флиртовал.

– Ага, конечно. А что это было? «Ушки тебе идут»? Это, по-твоему, светская беседа?

Соловей спрыгнул с козел и подошёл ближе, на ходу заворачивая свой палаш обратно в промасленную тряпку.

– А ведь неплохо, молодой господин, – он ухмыльнулся в бороду. – Неплохо. Я в своё время тоже любил с огнём поиграть. Ну, не с таким буквальным, а с женским, так сказать. Была у меня одна история под Черниговом, там служила одна вдова полкового интенданта, характер – чистый порох, глаза – как угли, а…

– Соловей, – Марек поднял руку. – Не сейчас.

– Я просто хотел сказать, что понимаю. Молодость, горячая кровь, красивая девушка. Пусть даже с ушами и способностью заморозить тебе причиндалы одним взглядом. Сердцу не прикажешь.

– Это был тактический манёвр, – сказал я. – А не романтический интерес.

– Ага, – Соловей кивнул с видом человека, который слышал это объяснение тысячу раз и ни разу не поверил. – Тактический. Конечно. Именно так я и объяснял своей подруге, когда она застала меня с той вдовой в…

– Соловей!

– Молчу, молчу.

Он поднял руки в примирительном жесте и отошёл обратно к козлам, бормоча что-то про молодёжь, которая не умеет ценить жизненный опыт старших товарищей.

Я огляделся.

Толпа понемногу рассасывалась. Люди расходились по своим делам, но я замечал, как они оглядываются, как перешёптываются, как тычут пальцами в нашу сторону. К вечеру о сегодняшнем представлении будет знать весь город. К завтрашнему утру история обрастёт такими подробностями, что я сам себя не узнаю.

Охранники у ворот старательно делали вид, что ничего не произошло. Тот, что с гнилыми зубами, вернулся в свою будку и уткнулся в какие-то бумаги. Арбалетчик с расцарапанным лицом куда-то исчез, наверное пошёл зализывать раны. Петро доковылял до стены и привалился к ней, держась за голову обеими руками.

– Ладно, – сказал я, поворачиваясь к карете. – Хватит развлечений. Поехали уже, пока кто-нибудь ещё не решил проверить нас на вшивость.

Марек кивнул и открыл дверцу. Я забрался внутрь, и только сейчас почувствовал, как устал. Адреналин отпускал, оставляя после себя тяжесть в мышцах и лёгкую дрожь в руках. Пальцы всё ещё покалывало, кровообращение возвращалось к норме, и это было неприятно, как отходняк после долгой заморозки.

Карета тронулась, и я откинулся на спинку сиденья, глядя в окно.

Сечь открывалась передо мной во всей своей неприглядной красе. Узкие улочки, вымощенные кривым булыжником, по которому колёса грохотали так, что зубы стучали. Дома, низкие и приземистые, будто вросшие в землю, с маленькими окнами и толстыми дверями, обитыми железом. На каждом втором крыльце сидел кто-то, и все провожали нашу карету взглядами.

Мы проехали мимо таверны, из которой доносился пьяный хохот. Мимо кузницы, где что-то звенело и грохотало. Мимо скупки, у дверей которой топтались двое мрачных типов с мешками за спиной. Мимо борделя с выцветшей вывеской и красными фонарями, которые даже днём горели тусклым светом.

Люди здесь были другие. Не такие, как в столице, и не такие, как в Рубежном. Жёстче, резче, с глазами, которые смотрели оценивающе, будто прикидывали, что с тебя можно взять и чего ты стоишь. Много шрамов, много увечий, много такого, на что в приличном обществе постарались бы не смотреть.

А здесь никто не прятал. Здесь это было нормально.

– Весёлое местечко, – сказал я вслух.

– Это ещё Нижний город, – отозвался Марек. – Академия в Верхнем, за второй стеной. Там поприличнее.

– А тут, значит, неприлично?

– Тут выживают, – он пожал плечами. – Это другая категория.

Карета свернула на более широкую улицу, и впереди показалась стена. Не та, через которую мы въехали, а другая, повыше, посерьёзнее. За ней виднелись башни и крыши зданий, построенных из камня, а не из дерева. Верхний город. Академия.

Моя новая жизнь на ближайшие несколько лет.

Я посмотрел на проплывающие мимо дома, на людей, на этот странный город на краю мира, и подумал о Серафиме Озёровой. О её фиолетовых глазах. О том, как дрогнул уголок её губ, когда я сказал про ушки. О румянце на бледных щеках.

Интересная девушка. Очень интересная. С характером, с гордостью, с ледяной магией, способной заморозить человека до костей.

И что-то мне подсказывало, что наше знакомство только начинается.

– Сизый, – позвал я, высовываясь из окна и задирая голову. – Ты там как? Держишься?

– Нормально, братан! – донеслось сверху. – Отсюда вообще красота! Видно всё! Вон там мужик блюёт в канаву, а вон там тётка бьёт мужика сковородкой, а вон там…

– Спасибо, достаточно.

– Да я просто делюсь впечатлениями! Воздушная разведка докладывает обстановку!