Чтение онлайн

Нарисовано, к слову, было анатомически верно.

Вторая дверь заела на полпути, и мне пришлось толкнуть её плечом. Кладовка. Вёдра, швабры, какие-то тряпки и устойчивый аромат того, чем эти тряпки протирали. Спрятаться здесь можно было разве что крысе, да и то мелкой.

Третья оказалась заперта. Я подёргал ручку, прислушался — никакого движения внутри. Либо там никого нет, либо кто-то очень хорошо притворяется мебелью.

Четвёртая, пятая. Ничего, ничего, ничего.

И что теперь — она испарилась? Телепортировалась? Прошла сквозь стену, помахав мне на прощание?

Я вернулся к началу коридора и прошёл его снова, на этот раз внимательнее. Простукал стены в паре мест, где штукатурка выглядела подозрительно свежей. Проверил, не отодвигается ли какая-нибудь из настенных панелей. Заглянул за пыльный гобелен с изображением то ли битвы магов, то ли коллективной попойки — с такой степенью износа ткани было уже не разобрать.

Ничего. Никаких потайных ходов, никаких скрытых дверей, никаких волшебных порталов в Нарнию.

Дар показывал «заблокирован». Но заблокирован — не значит «отсутствует». Что-то же там есть, за этим блоком. Что-то достаточно мощное, чтобы тянуть на ранг S. Пространственная магия? Невидимость? Или просто умение становиться настолько незаметной, что глаз скользит мимо, не цепляясь?

Последнее, кстати, объясняло бы многое. «Два года тут торчит, и никто не помнит, чтобы она хоть раз открыла рот». Половина курса думает, что она немая. Не замечают, не помнят, не обращают внимания.

А может, и не могут обратить — даже если захотят?

Интересная теория. И абсолютно бесполезная прямо сейчас, потому что объект теории куда-то провалился, а я стою посреди пустого коридора как идиот и разговариваю сам с собой.

Отличное начало охоты, Артём. Добыча сбежала, не успев понять, что на неё охотятся.

— Господин Морн?

Я обернулся. За спиной стоял человек в форме академической охраны — немолодой, грузный, с помятой физиономией и красными глазами. Он переминался с ноги на ногу, то и дело потирал поясницу и смотрел на меня так, будто я лично виноват в том, что ему пришлось тащиться через весь двор в такую рань.

— На проходной вас ожидают посетители.

— Посетители?

— Мужчина и женщина. Говорят, по важному делу.

Он явно ждал, что я спрошу ещё что-нибудь, но я только кивнул. Охранник потоптался секунду, потом махнул рукой в направлении выхода и поковылял обратно, бормоча что-то про молодёжь, которая даже «спасибо» сказать не может.

Посетители. В первый же день. Либо Марек, либо проблемы. Впрочем, одно другому не мешало.

Я бросил последний взгляд на пустой коридор. Ладно, тихоня. Мы ещё встретимся. Никуда ты не денешься — живём в одном здании, ходим по одним коридорам. Рано или поздно я тебя найду. А пока — дела.

По дороге к проходной я прокручивал в голове возможные варианты. Марек мог прийти с отчётом о ночи. Мог прийти с новостями о Кривом. Мог прийти с Надеждой, если что-то случилось с лавкой. Или мог прийти один, а «женщина» — это кто-то совершенно посторонний, и тогда день обещает стать ещё интереснее.

Лестница вывела меня во внутренний двор, где уже начинали собираться студенты. Кто-то тащился на завтрак, кто-то обсуждал вчерашнюю тренировку, двое у фонтана откровенно пялились мне вслед.

Я пересёк двор, кивнул охраннику у ворот и толкнул дверь проходной.

Тесное помещение с низким потолком и стенами, которые давно не видели краски. Дежурный за стойкой даже не поднял головы от своих записей. А у окна, в полосе утреннего света, стояли две знакомые фигуры.

Марек выглядел иначе и я не сразу понял, что именно изменилось. Та же рыжая борода, те же широкие плечи, но он держался как-то не так. Обычно капитан стоял как вкопанный столб, прямо и неподвижно, готовый в любую секунду сорваться с места и кому-нибудь что-нибудь отрубить. А сейчас он почти расслабился. Прислонился плечом к стене и то и дело поглядывал вбок, будто проверял, на месте ли что-то важное.

Или кто-то.

В двух шагах от него стояла Надежда. Близко, но не вплотную. Такое расстояние, когда люди уже не чужие, но ещё не решили, насколько именно не чужие. Она переоделась — вместо вчерашней рабочей рубашки на ней было простое платье, которое сидело куда лучше. Вырез скромный, но ткань обтягивала там, где надо, и я невольно отметил, что бессонная ночь над котлами ей даже идёт. Щёки порозовели, глаза блестят, и она то и дело поправляла волосы.

В руках она держала корзинку, прикрытую льняной тканью. Судя по тому, как осторожно она её держала — там было что-то хрупкое и ценное.

Марек заметил меня первым. Выпрямился, кивнул, открыл рот, чтобы что-то сказать — и в этот момент Надежда повернулась к нему с каким-то вопросом. Он запнулся на полуслове, посмотрел на неё, забыл, что хотел сказать, и уставился как… ну, как мужик, который всю ночь проговорил с женщиной и теперь не может поверить, что она вообще существует.

Потом спохватился, вспомнил про меня и отвёл глаза так резко, будто его поймали за подглядыванием в женской бане.

Я подошёл ближе, не торопясь. Дал им обоим время собраться.

Надежда улыбнулась мне — открыто, тепло, без вчерашней настороженности. Марек принял максимально деловой вид, который убедительно работал ровно до того момента, пока она снова не шевельнулась рядом с ним. Тогда его взгляд сам собой дёргался в её сторону, будто привязанный на ниточке.

Ну-ну. Кажется, ночь прошла продуктивно. В том или ином смысле.

Я подошёл к Мареку и кивком указал в сторону, подальше от дежурного. Капитан отлепился от стены и двинулся за мной, на ходу бросив Надежде что-то вроде «одну минуту». Голос у него при этом был такой, будто он извинялся за государственную измену.

Мы отошли к дальнему углу, где нас точно никто не услышит.

— Ну и как прошла ночка?

— Нормально. — Он смотрел куда-то мимо меня, в сторону окна. Или, если точнее, в сторону силуэта у окна. — Охранял.

— Угу. Успешно?

— Никто не нападал.

— А ты?

— Что я?

— Ты-то нападал?

Марек покраснел. Не слегка порозовел, а именно покраснел, от шеи до корней волос. Борода, казалось, стала ещё рыжее. Он открыл рот, закрыл, снова открыл и выдавил:

— Мы разговаривали.

— Разговаривали.

— Всю ночь.

— Разговаривали всю ночь… — я покивал с самым серьёзным видом. — О погоде, наверное. О видах на урожай. О ценах на зерно в южных провинциях.

— Наследник…

— Что? Я просто уточняю. Мало ли, вдруг вы там обсуждали что-то важное.

Он сжал челюсть так, что я услышал скрип зубов.

— Она… — он запнулся, потёр шею и посмотрел в пол. — Она не такая, как другие. Понимаете? Столько дерьма пережила, а не сломалась. Не озлобилась. Мужик её бросил, сына забрали, приехала сюда одна, без денег, без связей. Любая другая давно бы спилась или сдохла. А она пашет по восемнадцать часов, варит свои зелья и верит, что найдёт своего Данилу. Живым.