Чтение онлайн

Она не понимала, что произошло. То есть понимала — факты были просты и очевидны, — но не могла уложить их в голове. Не могла принять.

Он ушёл.

Просто взял и ушёл. Посреди разговора, посреди двора, на глазах у всех. Снял её руку со своей груди, как снимают паутину с рукава, и пошёл к двери. Даже не оглянулся, когда она кричала ему вслед. Думал о чём-то своём, пока она… пока она…

Злата остановилась.

Щёки горели. Не от смущения — она не умела смущаться, — а от чего-то другого. Чего-то нового и незнакомого, что поднималось изнутри и заполняло грудь, мешая дышать.

Весь курс видел… ВЕСЬ КУРС!

Эта мысль пришла и ударила под дых. Все видели, как она вешалась на шею какому-то новичку. Как тёрлась об него, как хватала за рукав, как кричала вслед, будто… будто…

Будто дешёвая давалка на ярмарке, которую отшили на глазах у всей деревни!

— Злата? — осторожно позвала Верка. — Ты как?

— Нормально.

Голос вышел хриплым и каким-то чужим.

Она стояла посреди двора, и вокруг были люди. Много людей. Они смотрели — кто украдкой, кто в открытую. Шептались, переглядывались. Парень слева что-то сказал соседу, и оба отвернулись слишком быстро. Две девицы у фонтана прикрыли рты ладонями — от удивления или чтобы спрятать улыбки? Кто-то хихикнул за спиной, и Злата резко обернулась, но не успела поймать кто.

Может, смеялись не над ней. Может, просто совпало. Может, ей показалось.

Но казалось, что весь двор смотрит. Что каждый шёпот именно о ней. Что каждая ухмылка в её адрес.

Над ней смеялись.

Над ней. Над Златой Ярцевой, перед которой заискивали, которой завидовали, которую боялись. Смеялись, потому что какой-то ссыльный ублюдок с рангом Е посмел…

Руки задрожали. Она сжала кулаки, чтобы это скрыть.

Самое мерзкое было в том, что она его всё ещё хотела. Даже сейчас, униженная и осмеянная, она помнила, как перекатывались мышцы под его кожей. Как блестел пот на груди и животе. Как он двигался — точно, хищно, с той звериной грацией, от которой у неё пересохло во рту и потяжелело внизу живота.

И эти руки. Она видела, что он ими делал. Видела, как он бил — резко, сильно, безжалостно. И представляла, как эти же руки рвут с неё одежду, как пальцы впиваются в бёдра, как он берёт её жёстко, грубо, так, чтобы она кричала и царапала ему спину.

Она бы встала перед ним на колени прямо во дворе. Она бы позволила ему всё, что угодно, где угодно, как угодно. И не из любви, не из нежности — просто потому что хотела. Потому что тело требовало, горело, ныло от желания.

А он посмотрел на неё как на пустое место.

Злата тряхнула головой. Между ног всё ещё было мокро и горячо, но теперь к этому жару примешивалось другое. Что-то тёмное, ядовитое. Что-то, от чего хотелось не раздвинуть ноги, а вцепиться ногтями ему в лицо.

Он её унизил. Публично, небрежно, походя. Даже не со зла — ему просто было плевать. Она для него была никем. Помехой на пути к этой… к этой серой мыши, в которой нет ничего, ради чего стоило бы…

Злата почувствовала, как ногти впиваются в ладони.

Она привыкла получать то, что хочет. Всегда. Мужчины не уходили от Златы Ярцевой. Мужчины ползали у её ног и благодарили за возможность на неё посмотреть. А этот…

Этот даже не обернулся.

Подружки молчали. Верка топталась рядом, не зная, что делать. Лиза отступила на шаг, будто боялась, что ей прилетит. И правильно боялась.

— Идите, — сказала Злата. — Я догоню.

Они переглянулись, но спорить не стали.

Злата стояла одна посреди двора и смотрела на дверь, за которой он исчез. Внутри клокотало что-то тёмное, горячее, требующее выхода. Она не знала, чего хочет больше — чтобы он вернулся и взял её прямо здесь, или чтобы он сдох в страшных мучениях. И то, и другое казалось одинаково правильным.

Артём Морн. Бывший наследник великого дома. Опальный сын, которого папочка вышвырнул с позором. Она навела справки ещё вчера, когда он устроил цирк у ворот. Думала — будет забавно. Новая игрушка, новое развлечение.

А он посмел её отшить. Ради Тихоновой. Ради долбанного пустого места!

Злата медленно выдохнула, чувствуя, как бешеный стук сердца постепенно успокаивается.

Ничего-ничего. Она умела ждать. Умела планировать. И умела возвращать долги так, что должники запоминали это на всю оставшуюся жизнь. Некоторые до сих пор вздрагивали, встречая её взгляд в коридорах Академии.

Она поправила волосы, откинула медную прядь за плечо и позволила себе улыбнуться. Губы у неё были красивые, она это знала. Полные, яркие, созданные для того, чтобы мужчины не могли от них оторваться.

Её взгляд скользнул по двору и остановился.

У входа в восточное крыло стоял Дмитрий Коль. Бритоголовый, широкоплечий, с тяжёлым лицом человека, который привык решать проблемы кулаками, а не словами. Он тоже смотрел на дверь, за которой скрылся Морн, и руки его были сжаты.

Дмитрий хотел её уже полгода. Ходил следом, как привязанный, ловил каждое слово, каждый жест. А она держала его на коротком поводке, потому что умела это делать лучше, чем что-либо другое. Подкармливала намёками, дразнила случайными прикосновениями. Проходя мимо, задевала грудью его плечо, будто невзначай. Наклонялась так, чтобы он видел ложбинку в вырезе. Облизывала губы, когда он смотрел.

А один раз на пьянке, когда все уже расползлись, она поманила его пальцем в пустой коридор. Он пошёл, конечно. Они всегда шли. Она остановилась, посмотрела на него через плечо, медленно повернулась спиной и задрала юбку. Под юбкой ничего не было. Просто так. Смеха ради. Чтобы посмотреть, как у него отвиснет челюсть и встанет в штанах.

Он шагнул к ней, потянулся рукой, а она уронила подол, рассмеялась ему в лицо и ушла, виляя бёдрами.

С тех пор бегал за ней как кобель за течной сукой. Готов был на что угодно за возможность ещё раз увидеть. Потрогать. Попробовать на вкус то, что она показала и тут же отняла.

Но она никогда не давала ему того, чего он хотел. Держала голодным, потому что голодный пёс служит лучше сытого.

И до сегодняшнего дня ей было незачем его кормить.

Злата улыбнулась, провела языком по нижней губе и пошла к нему. Бёдра покачивались чуть больше обычного, и она знала, что Дмитрий смотрит. Они все всегда смотрели.

Артём Морн думает, что может вот так просто уйти? Что может унизить её перед всеми и не заплатить?

Бедный, глупый мальчик. Он понятия не имеет, с кем связался…

Коридор был пуст.

Я остановился на пороге и огляделся, пытаясь понять, куда она могла деться за ту минуту, на которую меня притормозила рыжая. Несколько дверей по обе стороны, узкое окно в конце, пыльный луч света на каменном полу. И никого. Будто девчонка растворилась в воздухе.

Прислушался. Тишина. Ни шагов, ни скрипа двери, ни шороха ткани. Ничего.

Какого хрена?

Я двинулся по коридору, проверяя двери одну за другой. Первая открылась с таким скрипом, что я невольно поморщился — если тихоня пряталась внутри, она бы точно услышала. Пустая аудитория, ряды парт, доска с остатками мела и чьей-то художественной интерпретацией мужского достоинства в углу.