Чтение онлайн

Я подошёл к столу и вытащил нож из столешницы. Хороший клинок, удобная рукоять.

— Нож заберу. В качестве компенсации за моральный ущерб.

— Забирай. Тебе его и адресовали.

Голова всё ещё раскалывалась, но уже не так, будто внутри черепа поселился кузнец с молотом. Теперь там просто торчал подмастерье с молоточком поменьше. Уже что-то.

Сизый топал рядом, старательно обходя лужи и кучи навоза. Для полутораметрового голубя он двигался на удивление грациозно — если можно назвать грациозным существо, которое при каждом шаге покачивало головой вперёд-назад, как заводная игрушка, и оставляло за собой трёхпалые следы размером с хорошую сковородку.

Прохожие реагировали предсказуемо. Торговец рыбой выронил корзину и перекрестился. Две бабы у колодца хором завизжали. Какой-то пьяный уставился на Сизого, потом на бутылку в своей руке, потом снова на Сизого — и с чувством выполненного долга швырнул бутылку в канаву.

— Каждый раз одно и то же, — вздохнул Сизый. — Будто они химер в жизни не видели.

— Может, и не видели, откуда тебе знать.

— Это расизм, братан. Чистый расизм. Дискриминация по перьевому признаку.

Мимо нас протиснулась телега с бочками. Возница, краснорожий мужик с носом, похожим на гнилую картофелину, так вытаращился на Сизого, что не заметил выбоину. Колесо ухнуло вниз, телегу тряхнуло, и одна бочка с грохотом свалилась на мостовую. По камням растеклась бурая жижа, в которой я опознал дешёвое пиво.

— Твою мать! — возница спрыгнул с телеги и уставился на лужу, потом на нас. — Это из-за тебя, тварь пернатая! Ты мне товар угробила!

— Чё? — Сизый остановился и развернулся к нему всем корпусом. — Чё ты сейчас сказал? Это я, по-твоему, твою телегу толкал? Это я в выбоину колесо засунул? Или это я тебе глаза на жопу натянул, что ты дорогу не видишь, а?

— Ты! — мужик ткнул в него пальцем. — Из-за тебя я отвлёкся! Шляется тут всякая нечисть, нормальным людям работать мешает!

— Нормальным? — Сизый хрипло каркнул, и в этом звуке было столько яда, что я даже удивился. — Слышь, ты себя в зеркало видел, нормальный? Рожа как у борова, от тебя навозом несёт за три квартала, и ты мне тут за нормальность базаришь? Ты вообще рамсы попутал, дядя?

Возница побагровел.

— Да я тебя сейчас…

— Чё ты меня? Чё? — Сизый шагнул к нему, и мужик попятился, споткнувшись о собственную бочку. — Перья выщиплешь? В суп кинешь? Ну давай, попробуй. Только учти, я не курица какая-нибудь. Я химера, понял? И последний, кто пытался меня ощипать, потом три месяца жрал через трубочку!

Возница что-то пискнул в ответ, но Сизый уже завёлся.

— Вы все одинаковые! — голос у него поднялся до визга. — Люди! Сначала пялитесь, как на уродца в балагане, потом орёте, что мы вам мешаем! А потом удивляетесь, когда получаете клювом в глаз! Я тебе щас устрою, дядя, ты у меня…

— Сизый, — я поморщился от его крика, — потише. Голова раскалывается.

— Но братан, он же…

— Потише, я сказал.

Сизый заткнулся, но продолжал буравить возницу взглядом. Тот приободрился и открыл рот, явно собираясь продолжить.

— А ты, — я повернулся к нему, — на дорогу смотри, когда едешь. Выбоина вон какая, слепой бы заметил. А ты рот разинул и влетел. Сам виноват, нечего на других сваливать.

— Но эта тварь…

— Какая тварь? — я шагнул к нему, и он заткнулся на полуслове. — Это моя химера. Мой спутник. Ещё раз назовёшь его тварью, я тебе язык вырву и в твоё же пиво засуну. Мы поняли друг друга?

Возница побледнел и часто закивал.

— Вот и славно. А теперь собирай свой товар и вали отсюда. Мы тебя не трогали, ты в нас не врезался, ничего не было. Договорились?

Возница сглотнул и попятился к своей телеге. Сплюнул, выругался себе под нос и полез поднимать бочку, бормоча что-то про демонов и конец света. Но тихо бормоча. Очень тихо.

Мы пошли дальше.

— Спасибо, братан, — буркнул Сизый через какое-то время.

— За что?

— Ну, что вписался. Обычно люди… — он не договорил, тряхнул головой. — Ладно, неважно. Проехали.

Несколько секунд он молчал, что было для него рекордом, но потом снова не выдержал:

— Братан, а можно вопрос?

— Валяй.

— А ты чего морозилку эту отпустил?

— А как надо было?

— Да как угодно, только не так! — Сизый аж подпрыгнул на месте. — Братан, ты чё, не врубаешься? Она же сейчас придёт к себе, сядет одна, подумает, и всё — опять закроется в свой ледяной кокон. Опять станет этой, как её… Ледяной Озёровой, от которой все шарахаются. И больше к тебе не подойдёт. Потому что побоится. Потому что решит, что это была ошибка.

— И что я должен был сделать?

— Не знаю! Удержать! Уговорить! Сказать, что она тебе нужна! Что ты без неё жить не можешь! Что-нибудь такое, чтобы она осталась!

Я усмехнулся.

— Сизый, ты когда-нибудь пробовал поймать дикую кошку?

— Чё?

— Дикую кошку. Которая гуляет сама по себе и боится людей.

— Ну, видел таких. И чё?

— Если за ней гнаться, она убежит. Если загнать в угол, она тебе глаза выцарапает. А если сесть рядом, не двигаться и делать вид, что тебе на неё плевать, то…

— Она сама подойдёт?

— Именно. Потому что любопытство сильнее страха. Потому что ей самой хочется, но она боится. И когда она видит, что ты не угроза, что ты не будешь давить и требовать…

— … тогда она расслабляется и подходит сама, — закончил Сизый. Помолчал, переваривая. — Хитро. Но рискованно, братан. А вдруг не придёт?

— Придёт.

— Откуда знаешь?

— Видел её глаза, когда уходила. Слышал, как дрожал голос. Чувствовал, как воздух похолодел, когда я сказал, что не буду удерживать. Она уже скучает, Сизый. Просто сама себе в этом не признаётся.

Он обдумал это несколько шагов, смешно покачивая головой и едва не вляпавшись в кучу конского навоза.

— Странно это всё, братан. Мутно как-то. У нас с Лаской по-другому было. Я её сразу к себе прибил, чтоб не сбежала. Ну, в смысле, не отходил от неё ни на шаг. Куда она, туда и я. Она жрать, и я жрать. Она спать, и я рядом. Она в кусты по делам, и я…

— Я понял, Сизый. Понял.

— … короче, таскался за ней везде, пока она не привыкла.

— И как, сработало?

— Ну… — он замялся и почесал клювом под крылом. — Сначала она меня клювом по башке била. Сильно так била, с оттяжечкой. Потом просто шипела и перья топорщила. Потом терпела. А потом вроде даже рада была. Но это другое, мы же химеры. У вас, людей, всё сложнее. Вы какие-то… мудрёные, что-ли.

Я хмыкнул.

— Сизый, то, что ты описал, это не ухаживание. Это преследование. Тебе повезло, что Ласка не улетела на другой конец страны от такого кавалера.

— Чё сразу преследование? Я же по-честному, с заботой! Еду ей таскал, от других самцов отгонял, комплименты говорил!

— Какие комплименты?

— Ну там… что у неё клюв красивый. Что перья блестят. Что она летает быстрее всех. Такое, короче.

— И она после этого тебя по башке била?

— Ну да. А чё не так?