Чтение онлайн

Она кивнула и попыталась. Не сразу, но всё-таки получилось.

Марек стоял рядом и держался на одном упрямстве: левая половина рубашки набухла тёмным и прикипела к коже, рука висела плетью, с пальцев капало на землю.

— Терпимо, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, хотя никто не спрашивал. — Терпимо, наследник.

Не терпимо, и мы оба это знали. Ожог на полспины, рука не слушается, кровь не останавливается. Ему нужен лекарь, и нужен скоро, но не сейчас, потому что я поднял глаза и увидел то, что ждало нас на улице.

Человек двенадцать, может больше. Они стояли полукругом, перекрывая улицу в обе стороны, и это был не сброд, а строй — с расстановкой, с дистанцией, с руками на рукоятях оружия. Стояли спокойно, не суетились, ждали, как люди, которые знали заранее, откуда мы выбежим и когда.

Я встал, отряхнул колени и развернул плечи. Пусть видят, что меня подобным представлением не напугать.

Двое из них расступились, и из-за их спин выволокли человека и бросили на землю перед нами.

Соловей. Левый глаз заплыл полностью, кровь запеклась коркой от виска до подбородка, нос сломан и сдвинут вбок, губа рассечена до зубов, а на скуле темнела вмятина от чего-то тяжёлого и тупого. Одежда порвана и побурела от крови. Его били долго, умело и со знанием дела, не чтобы убить, а чтобы было что показать.

Он попытался подняться, упёрся ладонями в камни, но руки разъехались. Попробовал снова, сплюнул кровь на мостовую и всё-таки поднял голову. Здоровый глаз нашёл меня.

— Простите, господин.

Соловей… да твою же мать…

………………

Друзья, короткое объявление.

Знаете, как бывает. Пишешь себе ветку, всё идёт красиво, персонажи слушаются, сюжет катится как по маслу. А потом перечитываешь и понимаешь, что одна из веток ведёт себя как Сизый в бане. Лезет не туда, орёт не то и вообще застряла задницей в стене.

Так вот, сегодня мы эту ветку вытаскиваем из стены, отряхиваем и приводим в божеский вид. Капитальная правка, полная переборка, чтобы дальше всё работало как надо и вы получили именно тот кайф, который заслуживаете.

Поэтому бонусную главу переносим на завтра. Не потому что лень, а потому что мы уважаем ваше время и не хотим кормить вас сырым продуктом. Зато потом пойдём ударными темпами, так что вы не успеете дочитать одну главу, а следующая уже будет ждать.

И да, будет жарко. ?

За спиной догорала лавка Надежды, дым царапал горло и выедал глаза. А впереди стояли ребята в грязно-жёлтых повязках и скалились так, будто уже поделили между собой мои сапоги и кошелёк.

Люди Щербатого. Похоже, пришло время познакомиться. Но сначала надо подумать…

Бутылки с горючкой влетели в окна, но не в нас. Могли бы швырнуть прямо в дверь, когда мы выбегали, поджарить всех троих на месте, и никто бы потом не разбирался, кто там сгорел и почему. Но не швырнули. Значит, убивать не собирались, хотели только выкурить, как крыс из норы. А снаружи уже ждала тёплая компания с оружием наголо, перекрыла все пути и приготовилась собирать перепуганную добычу.

Грамотно, ничего не скажешь. Кто-то умеет планировать.

Я скользнул по ним даром, и сразу понял, кто именно.

Главарь оказался здоровяком с топором на плече. Держал оружие так, будто позировал для героического памятника, и морда у него была соответствующая: тупая, самодовольная, с маленькими глазками, утонувшими в складках жира. Самодовольство под семьдесят процентов, предвкушение двадцать три, презрение к добыче на остаток.

И вот оно. То, что я искал.

Дар показывал это отдельным слоем, наложенным поверх эмоций: ограничение, рамка, приказ. «Доставить живым. Не калечить». Яркое и чёткое, будто кто-то выжег эти слова у него в башке калёным железом. Я видел это так же ясно, как его потную рожу и топор с острым лезвием.

У троих из двенадцати светилась та же рамка. Старшие, которым объяснили задачу. Остальные были просто мясом для массовки, им вообще ничего не сказали, кроме «пошли, поможешь».

Значит, им нельзя меня убивать или калечить… Только хватать и тащить, как мешок с картошкой.

А вот я могу делать что угодно.

Где-то в груди шевельнулось что-то тёплое и весёлое, давно забытое ощущение из прошлой жизни. Так бывало, когда выходишь против кого-то, кто думает, что он крутой, и заранее знаешь, что через минуту этот крутой будет лежать на спине и удивляться, почему он так быстро оказался в горизонтальном положении.

Краем глаза я заметил, что у нас появились зрители. Баба с корзиной замерла у стены напротив, из окна второго этажа высунулась чья-то плешивая башка, оценила обстановку и юркнула обратно. Даже ворона на соседней крыше перестала чистить перья и уставилась вниз, явно прикидывая, будет ли сегодня чем поживиться.

Что ж, раз собралась публика, грех её разочаровывать.

— Эй, Морн! — главарь шагнул вперёд и ткнул в меня пальцем. Толстым, грязным, с обгрызенным ногтем. — Щербатый велел привести тебя. Сам пойдёшь или придётся заставить? Мне похер как, но ногами оно сподручнее, сам понимаешь.

Его шавки заржали, довольные и расслабленные. Кто-то хлопнул соседа по плечу, кто-то сплюнул мне под ноги. Двенадцать на одного, чего тут бояться? Сейчас аристократишка обделается, будет умолять и плакать, а они потом в кабаке расскажут, как графского сынка по земле волокли.

Я смотрел на них и отмечал детали. Как стоят, как держат оружие, как распределяют вес. Это были не городские шестёрки, которые умеют только махать кулаками в пьяных драках. Бывшие ходоки, скорее всего, те, кто выжил в Мёртвых землях и решил, что грабить людей безопаснее, чем охотиться на тварей. Они уделали Соловья, а мужиком он был совсем не из слабых. Значит, знают своё дело.

Ладно. Будет интересно.

Я пошёл к главарю.

Не побежал, не рванулся. Просто двинулся вперёд, спокойно, вразвалочку, будто собрался спросить дорогу к ближайшему кабаку с приличной выпивкой.

Смех оборвался.

Главарь моргнул. Потом ещё раз. В его маленьких глазках что-то сломалось, потому что жертва не должна была идти навстречу. Жертва должна была пятиться, бледнеть, может даже блевать от страха. Он такое видел сотни раз и знал, как это работает. А вот когда на тебя смотрят как на пустое место и идут прямо, не замедляя шага, это было что-то новенькое. К такому жизнь его не готовила.

— Стой, блядь! — топор дёрнулся вверх. — Ещё шаг, и башку снесу!

Между нами оставалось метра три, когда дар услужливо подсветил остальное. Ранг С, дар инерции. Чем длиннее замах, тем сильнее удар. Таким на полном размахе можно камень пополам развалить, не то что человека. В Мёртвых землях небось тварей рубил одним ударом, и они даже пискнуть не успевали.

Вот только длинный замах требует дистанции, а я не собирался её давать.

Ещё два метра.

— Слышь, ты чё, тупой?! Русский язык понимаешь?!