Чтение онлайн

— Ты… — её голос охрип. — Ты невыносим.

— Ты уже говорила. Но почему-то до сих пор стоишь рядом со мной.

Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами потяжелел. Я видел, как бьётся жилка на её шее, как вздымается грудь под тонкой тканью моей рубашки, и уже начал прикидывать, сколько секунд понадобится, чтобы расстегнуть эти пуговицы обратно.

— Эй, — подал голос Сизый, — я всё ещё тут, если чё. И я реально не хочу слушать второй раунд. У меня от первого травма.

Серафима вздрогнула и отступила на шаг, отводя взгляд. Момент схлопнулся, как мыльный пузырь, и я мысленно пообещал Сизому тройную тренировку с утяжелителями на каждое крыло.

— Мы не закончили, — сказал я тихо, так, чтобы слышала только она. — Ты мне должна. И я собираюсь получить свой долг целиком.

Она не ответила, только её уши вспыхнули алым, и я заметил, как она прикусила губу.

Ладно. Хватит игр — пора было выяснить, что ещё я натворил вчера ночью, пока память решила взять отпуск.

Одежду я нашёл не сразу, потому что она была разбросана по комнате с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Штаны висели на светильнике под потолком, и как они туда попали, учитывая, что светильник был в трёх метрах от пола, оставалось загадкой. Сапоги валялись в разных углах: один пробит насквозь ледяным осколком, а во втором почему-то лежала варёная морковка. Целая, неочищенная, ещё тёплая.

Я вытряхнул морковку на пол и уставился на неё, будто она могла объяснить, какого хрена тут произошло. Морковка лежала и молчала, потому что была… эм… морковкой.

Голова раскалывалась в трёх местах одновременно: левый висок, правый висок и что-то посередине, будто кто-то воткнул туда гвоздь и забыл вытащить. Во рту было ощущение, что там ночевала мёртвая кошка, которую перед смертью неделю кормили протухшей селёдкой.

Дверь скрипнула, и на пороге появилась Карина.

Она не торопилась входить. Стояла, привалившись плечом к косяку, и разглядывала комнату с выражением человека, который видел в жизни всякое, но такое — пожалуй, впервые. Её взгляд прошёлся по ледяным наростам на стенах, задержался на обезглавленной статуе нимфы, потом переместился на меня.

Голый по пояс, волосы торчат во все стороны, на плече — свежие царапины от чьих-то ногтей. Потом она посмотрела на Серафиму, которая стояла у противоположной стены в моей рубашке, босая, с таким видом, будто хотела провалиться сквозь пол.

— Доброе утро, господин Морн, — сказала Карина наконец, и в её голосе не было ни капли осуждения. Только профессиональная вежливость и, может быть, лёгкое любопытство. — Вижу, ночь прошла насыщенно.

— Сам бы хотел знать, насколько насыщенно. Память решила взять выходной где-то после третьего тоста.

Она кивнула, будто это объясняло всё, и вошла в комнату. В руках у неё был поднос, и она несла его так уверенно, будто ледяные обломки на полу были обычным ковром. Переступила через один, обошла другой, поставила поднос на единственный уцелевший край бортика.

На подносе стоял стакан с чем-то густым и зеленоватым. Рядом — тарелка с хлебом и кувшин воды.

— Средство от похмелья, — пояснила она. — Фирменный рецепт мадам Розы. Вкус отвратительный, но работает.

Я взял стакан и понюхал. Пахло болотом, полынью и чем-то, что я предпочёл не идентифицировать.

— Из чего это?

— Лучше не знать. Правда.

Выпил одним глотком, потому что такие вещи нельзя пить медленно. Желудок возмутился и попытался вернуть всё обратно, но я не позволил. Посидел минуту, пережидая волну тошноты, и почувствовал, как молотки в висках начинают стихать. Не исчезают совсем, но хотя бы перестают бить в полную силу.

— Работает, — признал я.

— Мадам Роза знает своё дело.

Карина не уходила. Присела на край бортика, сложила руки на коленях и смотрела на меня с тем особым выражением, которое я уже научился распознавать. Так смотрят люди, у которых есть информация, и они решают, стоит ли ею делиться.

— Что? — спросил я.

— Мадам Роза просила передать, что она заинтригована.

— Заинтригована?

— Очень. За двадцать лет в этом бизнесе она повидала многое. Пьяных аристократов, буйных наёмников, магов, которые сносили стены в порыве страсти. Но вы, господин Морн, её удивили.

Она помолчала, давая мне время заинтересоваться. Я заинтересовался.

— И чем же?

— Вы в Сечи меньше недели. — Карина начала загибать пальцы. — За это время вы успели побрататься с Василием Кривым, которого половина города боится, а вторая половина обходит стороной. Устроили драку с городской стражей и вышли из неё победителем, что само по себе заслуживает уважения…

Она подняла третий палец и посмотрела на Серафиму. Взгляд у неё смягчился.

— И провели ночь с госпожой Озёровой.

— Это не ваше дело, — отрезала Серафима.

— Разумеется. — Карина помолчала. — Просто мадам Роза… она за вас переживала, знаете. Три года вы к нам ходите, всегда одна, всегда в общую секцию, всегда с таким лицом, будто весь мир вам враг. Она говорила — жалко девочку, молодая совсем, а уже как старуха живёт.

Серафима застыла. Явно не ожидала такого поворота.

— Так что она будет рада, — закончила Карина просто. — По-настоящему рада.

Несколько секунд Серафима молчала. Потом отвернулась к стене, но я успел заметить, как дрогнули её губы.

— Передайте ей спасибо, — сказала она тихо. — От меня.

Карина кивнула и повернулась ко мне.

— А вы, господин Морн, судя по всему, умеете производить впечатление…

— Кстати, насчёт впечатления, — я кивнул на обломки вокруг. — Сколько я должен за это стихийное бедствие? Потому что, судя по масштабам, моего кошелька может не хватить.

Карина махнула рукой.

— Насчёт этого можете не беспокоиться. Счёт уже выставлен господину Кривому.

— Кривому?

— Да-да, он настоял на этом вчера вечером. Лично подошёл к мадам Розе и сказал… — она чуть запнулась, подбирая слова, — … что за побратима платит он, и если кто-то попробует взять с вас хоть медяк, то этот кто-то пожалеет, что родился на свет. Только выразился он, как бы это сказать, несколько красочнее.

Я переварил эту информацию. Переспал с красивой девушкой, разнёс элитный номер в хлам, и за всё заплатит местный криминальный авторитет…

Пьяный Артём, кем бы ты ни был — ты гений.

— Что вообще вчера произошло? — спросил я. — После третьего тоста у меня в памяти дыра размером с этот бассейн.

Карина покачала головой.

— Боюсь, тут я не помощник. Вы ушли около полуночи, всей компанией. Господин Кривой со своими людьми, вы, ваш капитан с алхимичкой, и ещё несколько человек, которых я не знала. Куда направились — понятия не имею. Вернулись только под утро.

— В каком состоянии?

— Я бы сказала «навеселе», но это было бы сильным преуменьшением. — Она помолчала, будто решая, стоит ли продолжать. — Вы пели. Громко. Что-то про то, что ваши сердца требуют перемен, или как-то так, и «кто не с нами, тот под нами». Потом господин Кривой толкал речь о важности братства. Трижды. Потом вы с ним обнялись посреди коридора и он заплакал.