Чтение онлайн

Наверное, чтоб легче различать было.

– Доброго утречка, - сказала я, сжимая сумочку.

– Доброго, - отозвалась Эва, придерживая шляпку, которая опять куда-то съехала. – Надеюсь, что сегодняшний день пройдет… спокойно.

Вторая закатила глаза.

И сказала:

– Идем, что ли?

– А Эдди где? – поинтересовалась я у матушки.

– Срочное дело какое-то, - ответила она. – Обещал быть, но позже.

Сестрицы Орвуд почему-то покраснели, а у меня появилось чувство, что они знают чего-то, чего не знаю я.

– Думаю, мы и сами справимся, - завершила матушка.

Ага.

А какие еще варианты? Нет, но вот что за несправедливость жизненная, а? Сперва обещают, что будут рядом, глаз не спустят, а как до дела доходит, то рядом – только кусты. И кто знает, чего в этих кустах скрывается. И в этом, университете, чтоб его, не лучше.

Могли бы провожатого прислать.

Список там, чего брать с собою. В школу вон перья носили. И листы еще. Или вон тетради сшитые. Книги опять же. А тут? У меня вон из всего нужного, один револьвер.

– Не стоит заставлять ждать, - сказала матушка и, раскрыв кружевной зонтик, двинулась вперед. И леди Орвуд с нею. А мы, трое, стало быть сзади. Причем Эва явно отстает.

Я пригляделась.

Так и есть.

– Что с ногой?

– Подвернула, - тихо ответила она. – Случайно.

Я думаю, что не специально.

– Надо было оставаться, - сказала я, подставив руку. И девушка с благодарностью за нее взялась. – Полежала бы денек, а то и два. Все одно нам там не будут рады. Да и вовсе…

– Думаешь?

– Знаю, - хмыкнула я. – Интересно только, что они придумают.

– А…

– Когда Эдди начал ходить в школу, ему тяжко пришлось. Он же ж не человек. А тогда оно еще заметней было.

Не знаю, могу ли я это рассказывать. Или… а взгляд у девицы такой, просящий, что удержаться тяжко. Обо всем не скажу.

– Как-то ему в сумку сушеного конского дерьма насыпали. И воды налили.

– Ужас…

– Я Томми тогда изрядно побила. Нос в кровищу.

– Леди не дерутся, - сказала вторая сестрица, пристраиваясь сбоку, что было сложновато, поскольку местные тропинки явно делались не для гуляющих девиц.

– Это зависит от ситуации. Иногда дать в морду – самое доходчивое.

– А мама говорит, что с любым человеком можно договориться.

– Ага, - согласилась я. – Но если предварительно набить ему морду, договариваться будет проще. Тогда, правда, не слишком помогло, но это сперва… потом… не важно. Если нам тут не рады, а нам тут не рады, то будут пакостить.

– Уже, - тихо вздохнула Эва.

– Это когда ж?

– Вчера, - сестрица её сморщила гимаску. – Завели нас куда-то в сад и бросили.

– И что? – что-то я смысла не уловила.

– Леди… обычно юные леди, они хрупкие. И нежные. И чувствительные. И заблудиться в незнакомом месте легко, - пояснила Эва печально.

– Эти придурки решили, что мы потеряемся и будем звать на помощь, - добавила её сестрица. – Только вот им.

И кукиш скрутила.

– Далеко не убирай, - хмыкнула я. – Чую, пригодится.

Права оказалась.

Нас встретили молчанием.

И молчать начали со ступеней. Я видела красное здание, еще более красное, чем накануне. Парадный вход. Лестницу. Молодых людей в черных сюртуках, которые выстраиваются вдоль ступеней.

Две шеренги, а между ними коридор.

И нам, стало быть, придется идти? Неуютно. И главное, в руках этих вот… студентов тросточки. Нет, что за дурь в голову лезет. Не совсем же они отмороженные, чтобы попытаться ударить. Но трости у всех.

– Леди, - матушка соизволила обернуться. – Помним, что главное в образе леди – доброжелательная улыбка.

Ага. У меня вон скулы сводит от излишка доброжелательности. И рука сама к револьверу тянется. А главное, чувствую, как внутри начинает ворочаться сила, готовая выплеснуться.

Дышим.

Спокойнее. И руку сжимают пальчики Эвы. Странно, но от её волнения мне становится спокойнее.

– Да просто придурки, - говорю тихо. И Виктория прищуривается.

Глаза её черны, что угли.

И главное, силой тянет. Я чувствую эту, недобрую, готовую сорваться и покарать наглецов силой.

– Улыбаемся, - тычу Виктории пальцами в бок. И едва не ломаю. Корсет, чтоб его! – Улыбаемся радостней. Дружелюбней…

Мы идем.

Просто идем.

По ступеням.

Матушка. Леди Доусон, чья прямая спина маячит у меня перед носом.

Виктория. И мы с Эвой. Коридор слишком узок, чтобы пройти троим.

Стук раздается за спиной.

Удар.

Железо о камень. Он резкий. Он почти заставляет обернуться, но я держу спину.

– Вперед, - шиплю уже как-то совсем по-змеиному. И Эва вздергивает подбородок. Губы её бледны, щеки запали. Но ни тени слез.

Хорошо.

Сильная она.

Дурак будет братец, если упустит. А он у меня далеко не дурак.

Стук повторяется.

Раз. Два. Раз-два-три. И громче становится. Так вот зачем им трости. К первой присоединяется вторая. Затем третья… и все остальные. И дверь, что закрывается за нашей спиной, видится почти спасением. Но я иду. Держу шаг.

Я, мать вашу, в городе была, который умер и остался жить.

Я разговаривала с драконами. И сама поднималась в небо. Я была огнем. И ветром. Я…

Их много. Стоят вдоль стены, и трости в руках мелькают, вверх и вниз. Вверх и вниз. И звук этот. Он рождает эхо, множится, накатывает…

Дышим. И идем.

Хрен его знает, куда… но они это нарочно. Нет, не представление устроили. Это понятно, что собрание здешнее совсем не случайность.

Чарли убрали.

И Эдди.

Орвуды. Как получилось, что все куда-то исчезли? Тоже нашлось очень срочное дело? И верю ведь, что нашлось. Орвуд мне показался не тем человеком, который вот так просто бросил бы родных.

Как и Эдди.

И Чарли.

Значит, то ли здесь, то ли там есть кто-то достаточно важный, чтобы организовать? И дело. И… взгляд зацепился за шеренгу.

И я хмыкнула.

– Что? – тотчас встрепенулась Эва.

– Трости, - сказала я. – Одинаковые. Они загодя готовились.

– Это понятно, - ведьма не обернулась. А вот голос её я услышала несмотря на грохот, что стоял тут. И ведь не притомились, поганцы.

– Нет, не в том дело. Смотри, мы ведь только вчера прибыли. А они вон, собрали всех. Тросточки нашли. Сколько их тут? Сотня? Две? Думаешь, так легко прикупить за раз сотню одинаковых тросточек? Отрепетировать опять же.