Чтение онлайн

– Эйла… – он криво усмехнулся.

– Бенджи. Ты помнишь, к чему я стремилась? Чего я так долго хотела?

Они уставились друг на друга. Эйла знала, что оба думают об одном и том же.

– Ты не просто включишь сигнал, – медленно произнёс Бенджи. – Ты же хочешь убить её. Эйла, ты в своём уме? Гвардейцы схватят тебя или убьют на месте.

– Нет, – сказала она.

Она посмотрела на восток.

Там, за фруктовыми садами, дворцом и огородами Стеорранское море билось о скалы, как это всегда было и всегда будет. Эйла вспомнила: бурлящая чёрная вода, бледно-зелёная пена, утёсы – место, где Крайер чуть не упала, когда Эйла, не раздумывая, бросилась вперёд и схватила её за запястье. Спасла ей жизнь. Привела всё это в движение.

– Наконец-то я в здравом уме, – осторожно произнесла она, и ей снова показалось, что слова идут откуда-то извне, от Эйлы из прошлого. – Я была... я стала мягкой, слабой, потеряла из виду единственное, чего добивалась всё это время. Я хочу убить их всех, Бенджи, но больше всего – дочь правителя. Эзод должен заплатить за то, что сделал. Это мой шанс, разве ты не понимаешь? Я не упущу его – не могу.

Что-то тёмное промелькнуло на его лице:

– Ты уверена, что сможешь?

– Чёрт возьми, на что ты опять намекаешь?

– Ты сама сказала, – пробормотал он, глядя на океан. – Ты так долго была рядом с ней. Ты стала мягкой… к ней.

С минуту она молчала. Несмотря ни на что, она не могла сказать, что это неправда.

Наконец, она с трудом сглотнула:

– Единственное, чего я когда-либо хотела, это мести. Я никогда об этом не забывала.

– Знаю, – сказал он. – Но всё изменилось, не так ли? Я видел, как она держит тебя рядом, как смотрит на тебя.

Эйла почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ей снова захотелось заплакать, чтобы её вырвало или...

– Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Эта попытка всё отрицать тоже была слабой.

– Нет, понимаю, – сказал он, и теперь в его голосе таилось что-то большее, чем горечь или даже ревность, что-то молодое, страдальческое и почти испуганное. – Я понимаю, Эйла, боги, как ты не...

Он замолчал, прерывисто вздохнув.

– Бенджи...

– Я знаю, каково это, – сказал он, склонившись над ней. – Любить кого-то, кто... кто никогда не будет твоим. Я лучше всех на свете знаю, на что это похоже.

Эйла от изумления потеряла дар речи.

– Но ты просто делай то, что считаешь правильным, Эйла, – продолжал Бенджи. – Перед тобой же никогда не стоял такой выбор, не так ли: желать её или убить её?

Эйла поднялась на ноги, не в силах больше выносить этот разговор. Прямо перед тем, как оставить Бенджи одного в саду, она посмотрела на него сверху вниз и постаралась сказать холодно и жёстко:

– Если паук плетёт паутину на мух, а туда попадает бабочка, что он сделает?

Бенджи промолчал.

– Он съест бабочку, – сказала Эйла.

21

Той ночью ожерелье в руках Крайер казалось тяжелее обычного. Как будто каждый раз, проваливаясь в чужие воспоминания, она теряла часть себя, а теперь и часть Эйлы. Лесная поляна была зелёной и живой в сознании Крайер, запечатлённая на внутренней стороне её век: солнечный свет, шелест ветвей, смеющаяся девушка, смеющийся молодой мужчина, который подхватил её на руки и крепко обнял. Лёгкая близость между ними – любовь, светящаяся в их глазах, и улыбках. Какое кристально чистое воспоминание! Когда-то тайное, теперь известное и ей.

День был долгий.

Крайер всё утро просматривала бесконечные отчёты о поставках. Отец вернулся на день раньше из своей части “траурного турне", полный праведного гнева из-за восстаний в сельской местности, а Кинок выразил лишь вежливое облегчение по поводу того, что Крайер благополучно пережила нападение на свой экипаж. Она не рассказала им всего остального: что на её глазах убили повстанца.

Она заметила, как после этого единственного события Эйла опять спряталась под непробиваемую оболочку, холодную и закованную в броню ненависти. Крайер не могла выбросить этот образ из головы – чистую ненависть на лице Эйлы, напряжение её тела, защитный механизм "держись подальше" – она не могла перестать думать об этом, даже когда вспоминала их поцелуй.

Поэтому она занялась реестром поставок.

В этом списке было много Красных Советников.

Предательство отдавало металлическим привкусом на языке. В порыве гнева (как они смеют называть себя Красными Советниками и заявлять, что служат Совету, народу Зуллы, и всё это время…) Крайер описала последние сведения в своём послании Джунн.

Подруга,

страх расцветает, как хорошо политый сад. У меня есть основания полагать, что именно волк виноват в исчезновении красной курицы. Его лапы дотягиваются далеко, а жадность неуёмна.

Однако я знаю, как выследить тех, кто поддерживает волка – стаю, которая защищает его и выполняет его приказы. Лапы волка оставляют после себя тёмные следы – по ним мы его и выследим.

Не заблуждайся: волк – хищник, угроза для всей Зуллы. Пожалуйста, помоги мне остановить его до наступления весны. Сбор урожая в конце зимы – идеальное время для того, чтобы сорвать снежные цветы и избавиться от сорняков.

Лиса

В Рабу было традицией на свадьбу двух автомов украшать зал белыми цветами. На её свадьбе должны присутствовать все Красные Советники. Все они (во всяком случае, те, кто ещё жив) соберутся в одном месте.

Королева Джунн читала между строк.

Отчасти Крайер была в ужасе от того, что может сделать Джун, но ещё её сжигал собственный гнев, горькое разочарование в лидерах, которыми она так долго восхищалась.

Отправлять письмо с курьером, зная, что уже поздно менять собственные слова, переписывать их, казалось непосильной и ужасной задачей. Слишком поздно что-либо исправлять. Крайер старалась не думать о Красных Советниках, которые уже погибли от быстрой и безжалостной руки королевы Джунн. У неё не было иллюзий относительно методов королевы, которые не отличались мягкостью или добротой.

Превратится ли свадьба Крайер в кровавую баню?

Можно ли поменять мир одним днём?

"Да, – шептало что-то внутри. – Несмотря ни на что, да".

И это единственный выход, твёрдо сказала она себе. Она ни за что не выйдет замуж за Кинока. Особенно не сейчас – после поцелуя. Только не после того, как узнала правду о себе.

Она способна на самое человеческое из всех чувств.

Она любит Эйлу.

Эта мысль была подобна звону громкого колокольчика, резонирующего внутри и отдающегося эхом. Она не знала, как такое возможно – должно быть, это результат её Ущербности. Но это правда.