Чтение онлайн

Установив особенности первой реакции жителей Вашингтона на атаку 7 декабря, необходимо скорректировать полученные данные с учётом записей второго интервью. Оно было проведено Ф. Коэном и А. Ломаксом так же в Вашингтоне в период с 21.00 до 21.30. За это время опросили 15 человек [811] . Круг вопросов был тот же: впечатление от новости, прогнозы развития войны; шансы США на победу. Ответы граждан по многим ключевым моментам совпадают с мнением первых интервьюируемых.

Прежде всего налицо уверенность в конечной победе США. Когда Ф. Коэн задал соответствующий вопрос, неизвестный мужчина решительно заявил: «Я не вижу причин, по которым США не смогут не победить», а одна женщина, отвечая на этот же вопрос, рассмеялась: «Я надеюсь, мы отправим их в ад!» [812] Леди аргументировала свою позицию тем, что «наши ВВС сильнее их всех вместе взятых». Такое мнение поддержал член Национальной гвардии, уверенный в неминуемой конечной победе. На дополнительный вопрос Ф. Коэна «Каков ваш моральный дух?» он ответил: «Очень, очень хороший. Он очень высок» [813] . Материалы прессы первых дней служат подтверждением данных слов. Но газеты не констатируют наличие высокого морального духа у населения, а пытаются его поднять патриотическими сообщениями о гибели кораблей противника, об отражении налёта японской авиации, о сопротивлении других военных баз [814] .

0 наличии оптимистического настроения у американских граждан свидетельствует комплекс источников «Дорогой мистер президент…», включающий в себя записи обращений рядовых жителей к Ф. Рузвельту [815] . Почти все записи оканчиваются словами поддержки и заверениями в решимости, мужестве и стойкости. Так, рабочий Тед Вернаско 8 января 1942 г. сообщил: «В настоящее время мы рука об руку с Дядей Сэмом идём к окончательной победе»; а учитель Кеннет Трустон сказал, что верит – работа, которую он выполняет, поможет победить [816] . Примеры таких слов поддержки в данных источниках далеко не единичны.

Здесь обнаруживается тенденция оценки 7 декабря, не свойственная опросам 20.30–21.00 и слабо отмеченная историографией: наблюдается не просто патриотический подъём, а одобрение войны, желание воевать, ибо только «война решит все проблемы» (как заявил Ф. Коэну один из вашингтонцев) [817] . Тот же представитель Национальной гвардии на вопрос интервьюера «готовы ли вы сражаться?», решительно ответил: «Да, я желаю сражаться!» Другой гражданин согласился с его настроением, заявив, что он и ряд его друзей на 100 % за Рузвельта и желают разбить как Японию, так и Германию [818] .

В итоге можно утверждать, что для части населения США события 7 декабря не стали шокирующими, наоборот, вызвали положительные эмоции. Подобная реакция на японское нападение не может быть объяснена грамотной информационной политикой властей, так как обозначенные оценки не были ещё изложены в прессе, не звучали по радио или в выступлениях политиков. Следовательно, такая оценка сформировалась под воздействием информационной политики предвоенных лет. Совершенно иначе оценивали атаку американские военные и отчасти политики. Для них Пёрл-Харбор уже в первые минуты после нападения стал крупнейшим поражением.

Можно предположить, что шокового состояния населения после атаки не наблюдается. Это вызвано прежде всего недостатком информации, которую, что весьма показательно, подавляющее число опрошенных получили из радиосообщений, а не из газет. Эти сообщения вызвали не страх или панику, а решимость сражаться с врагом. В итоге по данным интервью следует, что граждане США восприняли информацию о нападении 7 декабря в нужном для правительства русле. Закреплением первого столь удобного образа стало выступление Рузвельта от 9 декабря. Развитием идей, заложенных в выступление перед Конгрессом, стала «Беседа у камина» 9 декабря 1941 г. Тематически она делится на четыре блока: 1) политический, где характеризуются японоамериканские отношения и международная обстановка в 1930-х – начале 1940-х годов; 2) информационный – президент рассказывает об особенностях информационного обеспечения войны; 3) промышленный, в котором обосновывается необходимость укрепления экономики страны; 4) военный – определение специфики современной войны [819] .

Первый блок построен в соответствии с концепцией выступления от 8 декабря и резолюции Конгресса – доказываются вина и агрессивные планы Японии. Анализ данного блока приведён во второй главе.

Во втором блоке президент обобщает старую информацию о нападении и сообщает некоторые новые детали. Главное, при подаче информации в своей речи Рузвельт продолжил тенденцию предыдущих выступлений, упоминания о нападении на Гавайи, одновременно перечисляя и другие объекты, но их список сократился и теперь состоял из Филиппин, Гуама, Уэйка и Мидуэя [820] .

Президент рассказывает о первых днях войны, используя в качестве отправной точки слухи и японскую пропаганду, всячески опровергая их. Он называет «фантастическими» утверждения о том, что «в результате операции на Гавайских островах японцы получили военно-морское превосходство в Тихом океане» [821] . Однако точных данных о потерях Рузвельт не приводит, ссылаясь на «недостаточность информации» и отсутствие «дополнительных донесений с места события» [822] . На самом деле подобные дополнительные отчёты о повреждениях кораблей Тихоокеанского флота США поступили ещё вечером в день нападения [823] . Президент же только упоминает о «значительном ущербе» и советует «самым настоятельным образом гнать от себя слухи» [824] . Здесь тема Пёрл-Харбора тесно переплетается с проблемой цензуры: Рузвельт не сообщает подробностей атаки, считая, что подобная информация крайне важна для врага. Это своеобразный пример для прессы и радио, как следует поступать в таких ситуациях. Кроме этого, президент напоминает об ответственности, которая лежит на средствах массовой информации, заявляя: «У вас (СМИ. – С.Б.) нет никакого права распространять непроверенные сообщения и преподносить их так, что люди будут им верить, как Священному Писанию» [825] .

После разъяснения этого вопроса Рузвельт касается темы преобразований в промышленности, а также ряда военных проблем, упоминая о нападении на Пёрл-Харбор всего два раза, неизменно называя его «коварным налётом», «подлой операцией», «грязным делом» [826] . В целом, несмотря на разнообразие сюжетов, в речи видна центральная тема – нападение на Гавайи. Это главная причина выступления, в контексте которой рассматриваются остальные проблемы, порождённые «преступной агрессией японцев в Тихом океане». Именно подобная широта анализируемых вопросов (международные отношения, промышленность, цензура и средства массовой информации, боевые действия, помощь союзникам, внутриполитическая жизнь США) способствовала превращению выступления Рузвельта в отправную точку развития официальной историографии как нападения на Пёрл-Харбор, так и всей Тихоокеанской войны [827] . В последующих речах наблюдается развитие названных тем, их дополнение и уточнение. Первая неделя после атаки о. Оаху для американских политиков была весьма напряжённой и важной – в это время информация о нападении «производилась», накапливалась, перерабатывалась главным образом военными, а руководство страны ждало результатов данного процесса. Прежде всего, чтобы не быть полностью зависимым от отчётов военных, Рузвельт поручил военно-морскому министру Ноксу совершить первое расследование катастрофы или «инспекторскую поездку», как выразился сам министр [828] . «Поездка» военно-морского министра началась 9 декабря, а закончилась 14 числа того же месяца. На Гавайях Нокс провёл только два дня – 11 и 12 декабря [829] .

По итогам следствия были опубликованы два документа: «Доклад Военно-морского министра Президенту» [830] под грифом «Секретно» и «Краткий отчёт о поведении военно-морского персонала во время японского нападения на Пёрл-Харбор» [831] . Особенности проведения расследования и характер выводов чрезвычайно важны для понимания принципов работы политиков с информацией на начальном этапе осознания случившегося в Пёрл-Харборе. Кроме того, расследование Нокса интересно тем, что его результаты были доложены президенту, а затем переработаны для прессы. Так средства массовой информации получили первое официальное и подробное сообщение о нападении на Гавайи. Оно оказало существенное влияние на дальнейшее развитие представлений американского общества о Пёрл-Харборе.

Секретный доклад президенту лаконичен, чётко структурирован – выделены шесть разделов: вводная часть; основные замечания; спасательные операции; ремонт повреждённых кораблей; инструкции военно– морским округам Западного побережья; выводы и рекомендации. Исходя из этой структуры, видно, что первоначальное расследование Нокса было призвано ответить на два главных вопроса: почему произошла катастрофа и кто в ней виноват [832] . Военно-морской министр сразу ответил на оба вопроса, причём в первом же предложении: «Японское воздушное нападение на о. Оаху 7 декабря было неожиданностью как для армии, так и для флота» [833] . И далее Нокс сообщает, что подобная неожиданность явилась следствием убеждённости адмирала Киммеля и генерала Шорта в неспособности Японии атаковать Гавайские острова [834] . Таким образом, Нокс отмечает прежде всего психологическую неготовность Киммеля и Шорта к отражению воздушного нападения противника. Этот вывод будет подтверждён другими следственными комиссиями [835] . Подобные заявления не могли остаться без внимания, и командующие в Пёрл-Харборе должны были отреагировать на предъявленные обвинения, но сделано это будет уже в рамках других расследований [836] .