Чтение онлайн

Военно-морской министр сразу после нападения предпринимает действия в двух направлениях: первое – всем американским кораблям от имени министра было послано сообщение с информацией, что «мы в состоянии войны», и призывом к флоту «действовать, не теряя времени» [691] ; второе – Ф. Нокс позвонил президенту Рузвельту и поделился невероятной новостью [692] .

Р. Шервуд в своей книге привёл обширную цитату из дневника Г. Гопкинса, где описана реакция Рузвельта на звонок Нокса. «Примерно в 1 час 40 минут позвонил Нокс и сообщил, что перехвачена радиограмма из Гонолулу от главнокомандующего нашими силами на Гавайях, в которой всем нашим постам сообщалось, что началось воздушное нападение и что это нападение не является "учебным”. Я (Гопкинс. – С.Б.) высказал мнение, что это, очевидно, ошибка и что японцы, конечно, не напали бы на Гонолулу. Президент считал, что это сообщение, по-видимому, соответствует истине и что именно на такой неожиданный шаг могли пойти японцы» [693] .

В зарубежной и отечественной историографии всегда отмечается определённая растерянность американских военно-политических лидеров в первые часы после нападения [694] . Об этом же сделал запись в своём дневнике начальник штаба Объединённого флота адмирал М. Угаки

(8 декабря 1941 г.)1. Реакция Нокса и Гопкинса, которые просто не поверили сообщениям, является ещё одним подтверждением этому.

Сын Ф. Рузвельта описывает разговор с отцом следующим образом: на вопрос – «Какие новости?», президент ответил: «Новости? Конечно, дела довольно серьезные… А что слышно у тебя?» [695] [696]

Значит, главу Белого Дома больше всего интересовала реакция населения (как военного, так и гражданского) на данные события. Вся остальная информация была в его распоряжении, но днём 7 декабря узнать оценки нападения рядовыми американцами было неоткуда, и разговор с сыном – единственная оперативно представившаяся возможность. Тем более, Элиот Рузвельт сообщил весьма интересные сведения: «Говорят, что всех нас отправят завтра… что всем эскадрильям будет приказано вылететь на Филиппины»; «А недавно мы слышали, что в Мексике высадился японский десант и что в любой момент можно ожидать нападения на техасские авиабазы»; «Затем рассказывали, что японцы готовят экспедиционную колонну пехоты, которая вторгнется в Техас или Калифорнию через мексиканскую границу» [697] . Таким образом, президент США получил первые данные о том, какие слухи распространяются и какого они характера.

Итак, как очевидцы атаки 7 декабря, так и военно-политические руководители осознали произошедшее практически одновременно, но источником первоначальной информации, естественно, были военные. Из срочных и кратких сообщений, полученных Ноксом, были ясны лишь самые общие и одновременно наиболее существенные данные: агрессор – Японская империя; объект нападения – Пёрл-Харбор; время атаки – около 8.00 по местному времени; тип нападения – воздушный налёт.

Дополнительные сведения о нападении были получены в 14.28, когда начальник штаба военно-морских сил Г. Старк позвонил Рузвельту и, по словам Гопкинса, «подтвердил факт нападения, указав, что атака носила весьма ожесточенный характер, и что флоту уже нанесён некоторый ущерб, и имеются жертвы» [698] .

На основании пока только этих данных строилась дальнейшая реакция государственных деятелей. Но президент посчитал, что имеющейся информации вполне достаточно для создания официального заявления. И всего через две минуты после беседы со Старком позвонил своему секретарю С. Эрли и продиктовал текст сообщения для прессы. «Через полчаса Стив Эрли явился сам, и президент продиктовал ему новое заявление, предложив Стиву немедленно опубликовать его» [699] .

Рузвельт в выступлении тесно свяжет нападение на Пёрл-Харбор и другие атаки первого дня войны. Характерно то, что подобная идея сформировалась и в средствах массовой информации, и у военно-политического руководства США. Источником данной идеи следует признать Рузвельта, так как об атаке Манилы, а также других тихоокеанских баз сообщил его секретарь С. Эрли, зачитав обращение к прессе, автором которого, судя по дневнику Гопкинса, был сам президент. Однако мотивы использования этого приёма различны: если для прессы это была необходимость, вызванная, скорее всего, недостатком информации о главном событии – атаке Пёрл-Харбора, то для администрации Рузвельта – способ отвлечения внимания граждан от крупного поражения и стремление показать масштаб, опасность японского наступления.

Процесс создания и развития образа Пёрл-Харбора в широких слоях американского общества привлекает исследователя не только как один из важнейших фактов общественного сознания, но и как пример удачного применения пропагандистских средств. В результате этого в массовом сознании сформировался уникальный образ атаки 7 декабря, давший и солдатам, и гражданским мотив, стимул и цель для бескомпромиссной борьбы. Роль прессы в этом процессе представляется чрезвычайно важной: именно в периодических изданиях происходило моделирование интересующего нас образа. Материалы газет и журналов позволяют выявить не только его особенности, но и проследить эволюцию представлений об атаке.

Первый шаг при рассмотрении американских газет о Пёрл-Харборе, – это анализ заголовков. Важность этого элемента периодических изданий очевидна и обуславливается как коммерческими, так и пропагандистскими мотивами. Внешний вид первой полосы должен вызвать у человека непреодолимое желание купить издание, а содержание – поверить в информацию. Поэтому журналисты традиционно уделяют заголовкам особое внимание. Пресса о Пёрл-Харборе – ещё одно тому подтверждение.

В настоящей работе мы рассмотрим особенности заголовков об атаке Пёрл-Харбора на примере периодических изданий из 15 штатов. При первом взгляде на выбранные газеты видно, что несмотря на всё разнообразие, заголовки, как правило, содержат следующие элементы: 1) страна-агрессор; 2) вид нападения; 3) объект нападения. Исходя из этого, заголовки по смыслу практически идентичны, а также близки текстуально. Например: 1) Vail Wert Times-Bulletin: «Японские самолёты атаковали американские базы на Гавайях, Манилу; Без предупреждения» [700] ; 2) Reno Evening Gazette: «Япошки бомбят Гавайи, Манилу» [701] ; 3) The Kokomo Tribune: «Японские лётчики атакуют Гавайи, Филиппины» [702] ; 4) Maryville Daily Forum: «Япошки атакуют Манилу» [703] ; 5) Las-Cruces Sun-News: «Япошки бомбят Манилу, Гонолулу» [704] ; 6) The Lawton Constitution: «Япошки бомбят Гавайи» [705] ; 7) The Hartford Courant: «Япония атакует Гавайи и Манилу; Токио объявляет Соединённым Штатам войну» [706] .

Видно, что в четырёх случаях используется сокращённо-пренебрежительное обозначение агрессора, которое по переводу ближе всего к слову «япошки». Для обозначения вида атаки традиционно употребляются либо «атакуют», либо более конкретный термин «бомбят». При этом в указанных заголовках сокращению подвергается как первое слово, так и второе – используется просто слово «бомба», которое несёт всю смысловую нагрузку о виде атаки. Цель подобных манипуляций очевидна: попытка создать краткую, но ёмкую фразу, которая в совокупности с крупным и сверхкрупным шрифтом моментально бросается в глаза, гипнотизируя вероятных читателей. Ещё одним плюсом таких передовиц можно назвать их высокую информативность: сжато и точно передана основная новость дня. Особенно в краткости отличились редакторы «Maryville Daily Forum» и «The Lawton Constitution»: для сообщения всего самого важного они ограничились тремя словами. Обязательным в этой группе заголовков является указание агрессора и объекта нападения, последнее, чаще всего, в виде названия островов или городов.

Перечисленной информации было вполне достаточно для получения представлений о событиях 7 декабря, но лаконичность и отсутствие дополнительных заголовков побуждало читателя обратиться за дополнительным материалом к основному содержанию газеты, где сочетались как официальные данные, так и пересказ множества слухов.

Официальные заявления правительства о внезапном нападении оказались для граждан США, в том числе и журналистов, первой информацией о случившемся на Гавайях, которая мгновенно стала сенсацией. Ни одно периодическое издание не могло обойти стороной событие такого масштаба и значения. Но жёсткая позиция администрации Рузвельта в первые часы после атаки спровоцировала информационный голод – официальных данных было слишком мало, а имеющиеся отличались краткостью и неопределёнными формулировками по многим вопросам. Поэтому редакторы газет были вынуждены использовать иные материалы и гипотезы журналистов для комментирования официальных заявлений. В результате в каждом издании можно чётко выделить два блока информации – официальный и неофициальный. Степень влияния каждого из блоков на прессу варьируется в зависимости от издания. Важнейшие данные были почерпнуты из заявлений Белого Дома. Почти все газеты опубликовали на первых полосах репортажи и заметки о пресс-конференции секретаря президента С. Эрли. История создания данного заявления была показана в предыдущем параграфе.

Итак, мы знаем содержание радиограмм военных, описание разговора Г. Старка и Ф. Рузвельта, но Р. Шервуд не упоминает содержание сообщения для прессы, которое получил С. Эрли от президента. Однако время, прошедшее между звонком Старка и беседой президента и секретаря, позволяет предположить, что Рузвельт пересказал сообщение начальника штаба военно-морских сил. Материалы экстренных выпусков газет 7 декабря подтверждают эту версию.

Почти все издания напечатали репортажи о пресс-конференции С. Эрли. Наиболее часто встречается его цитата: «Японцы атаковали Пёрл-Харбор с воздуха. Есть данные о второй воздушной атаке. Она была произведена на армейские и морские базы в Маниле» [707] . Точно такую же информацию публикует газета штата Теннесси «Kingsport Times». Но дополнительно в статье «Тяжёлые людские потери» сообщается ещё одна деталь выступления: «Когда спросили о репортажах, получаемых по радио из Гонолулу, С. Эрли не смог подтвердить их». Кроме этого, Эрли заверил журналистов, что донесение командующего 14-м военно-морским округом адмирала Блока о серьёзном ущербе и тяжёлых людских потерях – правда [708] . Всё то же самое плюс новые подробности сообщает «The Lawton Constitution»: секретарь Белого Дома подтвердил донесение Блока о потерях, сообщил, что нет данных об ущербе, причинённом Маниле. Относительно Пёрл-Харбора сказал: «Вы можете назвать это атакой на рассвете, проведённой без предупреждения» [709] . А перед обсуждением донесения Блока Эрли спросил, есть ли в зале японские журналисты: «Я не намерен давать им ни капли информации» [710] .

Ещё одну часть заявления Эрли мы находим в газете штата Огайо «Van Wert Times-Bulletin», где напечатано продолжение цитаты о «нападении без предупреждения», «когда обе нации находились в мире, и проведено в час, когда японские представители вручали госсекретарю ответ на меморандум от 26 ноября» [711] . Точно такая же цитата напечатана в мэрилендском издании «Cumberland Times». Однако и здесь приведена новая деталь: Эрли сообщил, что в 20.30 в Белом Доме будет проведена встреча кабинета и лидеров обоих партий [712] , на которой «будут обсуждаться вопросы стратегии и дальнейших действий» [713] . О созыве военного совещания в Белом Доме и будущей встрече с кабинетом, со слов секретаря президента, пишет «Oakland Tribune» (Калифорния). Также газета сообщает, что «первая информация о бомбардировках была получена военным и морским министерством и немедленно доложена президенту его секретарём Стефеном Эрли» [714] . Ошибка здесь очевидна. Действительно, первая информация пришла в Белый Дом из военно-морского министерства, но доложил Рузвельту об этом непосредственно министр Ф. Нокс. Появилась подобная неточность из-за заявления Эрли, а точнее, из-за неверной трактовки его слов некоторыми корреспондентами. В издании «Charleston Daily Mail» приводится исходная цитата из речи секретаря, которая впоследствии подверглась искажению: «Как только информация о нападении была получена военным и морским министерствами, об этом немедленно доложили президенту» [715] . Здесь не сказано, кто сообщил Рузвельту об атаке, но журналисты неверно предположили, что это сделал его секретарь.