Чтение онлайн

Флот появляется в пунктах № 8 и 9 документа. В № 8 очень пространно описано, как в течение всего утра 4 июня палубные торпедоносцы США, в том числе и самолёт лейтенанта Дж. Гэя, пытались атаковать японский флот. Итог этому: «Ни один самолёт не вернулся домой» [1527] . Но и в этом, крайне отрицательном моменте, авторы коммюнике нашли свои плюсы: «Несмотря на тяжелые потери в ходе данных атак, торпедоносцы отвлекли внимание вражеских истребителей и зенитных батарей до такой степени, что наши пикирующие бомбардировщики сбросили бомбы на вражеские корабли без всяких помех» [1528] .

Такое объяснение как высоких потерь, так и разновременного выхода ударных групп американских самолётов к цели прочно закрепилось в официальной историографии [1529] . Как видно, начало этому штриху в образе Мидуэя было положено только 14 июля, более чем месяц спустя после окончания сражения.

Но самая большая сенсация содержалась в трёх подпунктах к № 9: «Как результат, пикирующие бомбардировщики флота добились множества попаданий, нанеся противнику следующие повреждения: а) авианосцы "Ката”, "Акаги. "Сорю” были серьёзно повреждены. Бензин в баках стоящих на полётных палубах самолётов воспламенился, начались пожары, которые полыхали, пока каждый из авианосцев не затонул; Ь) Два линкора получили попадания. Один из них серьёзно горел; с) Один эсминец был повреждён и, вероятно, затонул» [1530] . Без сомнения, в этих трёх фрагментах текста заключена основная информация, ради сообщения которой и создавалось коммюнике. Источник данных сведений – отчёт Нимица от 28 июня 1942 г., где практически идентичным образом определён ущёрб соединения Нагумо от действий американских палубных самолётов: «3 авианосца – "Акаги”, "Ката”, "Сорю” – объяты огнём и, без сомнения, погибли; 2 линкора получили по 1000-фунтовой бомбе, один в многочисленных пожарах; 1 лёгкий крейсер или эсминец после попадания 1000-фунтовой бомбы, скорее всего, затонул» [1531] .

Такая оценка коренным образом меняет все представления о Мидуэе, сложившиеся у общественности. Получается, что армия и морская пехота силами своей авиации атаковали японский флот в течение всего утра, неся при этом чрезвычайно высокие потери (это специально подчёркивалось в каждом параграфе пункта № 4 коммюнике), и смогли добиться важных, но ограниченных результатов.

О последнем свидетельствует то, что, по данным коммюнике, выходило – на момент атаки палубных самолётов все авианосцы противника оставались боеспособными. Это ещё один сильный удар пресс-службы Тихоокеанского флота и военно-морского министерства по «рассказам армейских пилотов». При этом сами представители флота для создания своего образа Мидуэя используют тот же приём, что и армия, – доказывают общественности, что решающий удар в сражении, изменивший его ход, нанесла весьма незначительная группа самолётов одного типа. Теперь вместо В-17 на роль главного героя битвы претендуют палубные пикирующие бомбардировщики.

Важнейшим отличием двух уже параллельно существующих образов сражения за Мидуэй являлось то, что флотский вариант имел гораздо больше общего с действительностью, чем версия армии, а следовательно, именно у него были большие шансы на развитие и упрочнение своих позиций в американском обществе.

Но и на этом сенсации коммюнике не заканчиваются. Как доказательство очевидной эффективности и выдающихся заслуг флота, авианосцев и палубной авиации в сражении приводится в пунктах № 10, 11, 12 описание дуэли между авианосцами «Иорктаун» и «Хирю». Причём оценки и характеристики эпизодов боя весьма точные: отмечено, как первыми атаковали бомбардировщики «Хирю» (18) [1532] ; затем подошла вторая группа противника из 15 торпедоносцев [1533] ; указывается, что «Иорктаун» поразили 3 бомбы и 1 торпеда [1534] .

В плане оценки повреждений авианосца наблюдается хорошая точность: судя по отчёту о повреждениях от 9 марта 1943 г., самолёты «Хирю», атакуя «Йорктаун», сумели добиться 3 бомбовых попаданий (один близкий разрыв) и 2 торпедных [1535] . Как итог отмечено, что «Йорктаун» выбыл из строя, но его самолёты успели потопить «Хирю» [1536] .

Видно, что на описании повреждений вся точность коммюнике заканчивается. Даже спустя месяц и десять дней после победы американское флотское командование так и не сообщило общественности, что «Йорктаун» погиб [1537] . Иричём часть информации, связанной с гибелью авианосца, в коммюнике всё-таки содержится.

В пункте № 19 указано, что эскадренный миноносец «Хамманн» был торпедирован японской подводной лодкой и погиб [1538] . Ио в коммюнике скрывается, что эсминец был торпедирован японской подводной лодкой вместе с авианосцем «Йорктаун» 6 июня 1942 г. [1539]

Заканчивается коммюнике обзором японских и американских потерь – как людских, так и материальных. Из новых сведений сообщается, что японский флот потерял 275 самолётов и приблизительно 4800 человек убитыми. У США погибло 92 офицера и 215 нижних чинов [1540] .

Итак, публикация такого документа создавала принципиально новые условия для обсуждения темы Мидуэя в обществе. Можно сказать, что это второй этап активизации интереса к сражению. А содержание обнародованной флотом информации коренным образом изменяло все представления о ходе и характере «поворотного момента Тихоокеанской войны». Реакция СМИ на коммюнике не заставила себя ждать.

Первые статьи с анализом и цитатами из коммюнике появляются в американской прессе на следующий день – 15 июля. Но в большинстве газет в этот день Мидуэй не становится снова темой № 1: первые полосы заняты крупными заголовками о продолжении немецкого наступления на восточном фронте [1541] . Но Мидуэй стабильно идёт как вторая по важности информация.

Журналисты США посчитали, что самым важным в коммюнике являются сведения о количестве потопленных и повреждённых японских кораблей – во всех газетных материалах этому вопросу отдаётся явное предпочтение.

Так, в мичиганском издании «Ludington Daily News» материал о Мидуэе идёт с заголовком «Высокие потери японцев в кораблях»: повторяются сведения коммюнике о 275 сбитых самолётах, 4800 убитых, а главное – о 20, как минимум, японских кораблях, выведенных из строя [1542] . В «New York Times» тоже первым делом обращается внимание на материальные потери японского флота [1543] .

Самый распространённый вариант подачи новой информации о результатах Мидуэя в прессе – следующего вида таблица [1544] (табл. 6):

Таблица 6

Потери кораблей в битве за Мидуэй

Наиболее детальный разбор итогов сражения за Мидуэй напечатан в газете штата Огайо «Toledo Blade». Сотрудники издания не ограничились повторением приведённых в коммюнике данных, а свели их в две таблицы: одна была посвящена Мидуэю, причём в ней отмечались не только потери в кораблях, но и в самолётах [1545] ; вторая – общие потери японского флота за первые полгода войны [1546] . Общая цифра была весьма впечатляющей – 215 японских кораблей было уничтожено, повреждено или, возможно, потеряно.

Примерно такие же сведения (но под другим названием статьи – «Флот представил свою историю Мидуэя») опубликованы в «Oxnard Press-Courier» (Калифорния): упор сделан на историческом значении как битвы, так и нанесённого противнику ущерба [1547] . Видно, что здесь главный акцент уже смещён с собственно потерь на факт обнародования военно-морским командованием своей версии. Журналисты посчитали важным сообщить о появлении именно нового взгляда на победу (возможно, противоположного армейскому).

Такой же тенденции последовали и в «Christian Science Monitor Magazine»: «Флот рассказал полную историю сражения за остров Мидуэй» [1548] . Ещё раз подчеркнём, что сведения во всех названных статьях были одинаковыми и только заголовки демонстрируют различие подходов и взглядов представителей прессы как на сражение, так и на принципы его информационного обеспечения.

В периодической печати 15 июля схема подачи коммюнике была одинаковая практически во всех изданиях: на первой полосе заголовок, акцентирующий внимание читателей на теме Мидуэя; на первой – второй странице информация о потерях; на последующих страницах полный текст документа, разбитый на подзаголовки. Пока ни оценок содержания коммюнике, ни комментариев не было. Таким образом, наиболее существенная информация – новая хронология операции, данные о крупных потерях авиации Мидуэя и результаты атак палубных самолётов – всё это оказалось далеко за пределами первой полосы, что заметно снизило воздействие этих сведений на общественность.