Чтение онлайн

Взгляд Вейна скользит по комнате, за мгновение оценивая ситуацию: я в западне, Нортан без сознания на полу, Джорджина, стоит над ним с торжествующим выражением лица. Он не раздумывает ни секунды. Его рука взметается, и из теней в углах комнаты вырываются чёрные, вязкие щупальца. Они обвиваются вокруг Джорджины с такой силой, что она издаёт хриплый выдох. Сияние её магии гаснет, подавленное грубой силой Тьмы.

Коул в это время бросается ко мне. Его пальцы скользят по поверхности купола, ища слабое место, источник энергии. Через мгновение раздаётся треск, он меркнет и рассыпается на тысячи светящихся осколков.

Я не чувствую облегчения, падаю на колени рядом с Нортаном, хватаю за лицо и трясу.

— Нортан! Дыши! Очнись!

Он не реагирует. Его кожа холодная и бледная, веки не дрогнули. Я поднимаю взгляд на Джорджину, и из моего горла вырывается вопль, полный такой ненависти, что, кажется, воздух вокруг закипает.

— Что ты ему вколола?! Почему он не приходит в себя?!

Джорджина, скованная путами, лишь издаёт короткий, горловой смешок.

— Гадкие твари. Все вы. — Её взгляд падает на Коула, и в ней загорается раздражение. — А ты… ты просто гнойник. Крыса, которую нужно было раздавить сразу. И как я только не разглядела? Решил забрать у меня дочь? Искалечить её разум? Ты ничтожество.

Коул, бледный, с сжатыми кулаками, подходит ближе.

— Где Лина? — Он еле сдерживает себя, чтобы не задушить её.

— Сдохни, — плюёт она ему в лицо.

— Я убью её, — рычит Вейн, сжимая магические путы ещё сильнее.

— Инквизиции конец, Джорджина, — сквозь зубы говорит Коул. — Полиция и правительство уже в курсе. Они едут сюда. Ваша империя лжи рухнула.

Но всё это не имеет значения. Единственное, что важно — это он. Лежащий бездыханный.

— Скажи, что сделать, чтобы его спасти, — мой голос дрожит, но я смотрю на неё, не моргая. — Или ты умрёшь очень медленно и мучительно.

Она смотрит на меня, и в её глазах вспыхивает странный, почти безумный огонь торжества.

— Ничего нельзя сделать. Я вколола ему кровь его учителя и яд. От этого не оправляются. Он умрёт.

Кровь стынет в моих жилах. Я не могу в это поверить.

— Это… это невозможно, — хрипит Вейн, и в его голосе слышен неприкрытый ужас. — Владыку Тьмы нельзя убить простым ядом.

— Можно, — перебивает его Джорджина, и её голос приобретает лекторские, почти театральные нотки. — Если знать способ. Нужна кровь близкого… и яд Змеи Молчания. У него не было семьи. Он был неуязвим. Но я нашла способ.

Она делает паузу, смакуя наше недоумение.

— Креол был отличным магом. И большим любителем погулять. От него забеременела одна… никчёмная светлая девочка по имени Стелла. Она родила дочь и скрыла это. Девочка росла и мучилась одним вопросом: почему отец от неё отказался?

Я чувствую, как по моей спине бегут мурашки. Предчувствие сжимает сердце ледяной рукой.

— Когда девочка выросла, мать рассказала ей, как найти отца. И она отыскала. С маленьким мальчиком на попечении. Она было решила, что это её брат, и без ложной уверенности спросила у отца почему он бросил их. А тот… — Джорджина усмехнулась, — сказал, что им было лучше без него. И дал ей несколько ампул со своей кровью. На случай болезни. Якобы это сделает её сильнее.

Она смотрит прямо на меня, и её улыбка становится широкой, безумной, торжествующей.

— Как вы уже, наверное, догадались… этой девочкой была я.

Воздух перестаёт поступать в лёгкие. Мир сужается до её лица, до этих губ, произносящих чудовищную правду.

— И каково же было моё удивление, — продолжает она, — когда спустя годы я узнала, кем вырос тот маленький мальчик. И как его можно было убить. Всё сложилось. Идеально. Я единственная, кто мог это сделать. И я сделала! — Её голос срывается на истерический визг. — Ему конец! Скоро его не станет! Я отомстила за всё!

Она смеётся. Долго, безумно, пока слёзы не начинают течь по её щекам.

А я сижу на коленях перед его телом, смотря в никуда, и не знаю, что теперь будет. Как его спасти? Всё, чего так хотели, было слишком близко, и как глупо мы всё потеряли.

Астра

Три часа назад.

Я провела последние дни в забытьи, проваливаясь в сон, как в чёрную яму. И в каждом пробуждении — громкая ненависть ко всему миру. К Вейну. К Мири. Даже к Нортану, который позволил этому случиться.

Элрик был… добр. Нет, не так. Он был услужлив. Как хорошо выдрессированный пёс. Приносил еду, лекарства, молча убирался, ловил каждый взгляд. Я ценю это. Но я не из тех, кого можно списать со счетов. Я не слабая, жалкая дурочка, которой нужно отлежаться. Я Астра. Маг, чья сила заставляла трепетать целые легионы. И тому, кто посмел меня сломать… отомщу его же ядом, но в десятикратном размере.

— Элрик! — Мой голос прорывается сквозь всю квартиру, резкий, властный, не терпящий возражений. — Ко мне! Немедленно!

Он появляется в дверях практически мгновенно, его добродушное лицо выражает готовность.

— Да, моя милая госпожа? Как вы себя чувствуете?

Милая. Фу. Как будто я какая-то безделушка.

— Чувствую себя достаточно сильной, чтобы переломить хребет дракону. Какие новости? Где Нортан? Что происходит?

Он рассказывает. План. Штурм. Вейн, снова на поводке.

Во мне всё закипает. Я должна быть там. Сейчас же. Я не позволю им разобраться с этим без меня.

— Звони ему. Скажи, что я лечу.

— Но, госпожа… — его лицо выражает искреннюю тревогу. — Вы ещё так слабы! Вам нужен покой!

Ненавижу, когда меня называют слабой. Я не слаба. Я была лишь ослаблена. И с этим покончено.

Мне надоело убеждать. Время уговоров прошло. Ловлю его взгляд, и мои глаза вспыхивают фиолетовым пламенем. Я впускаю в его сознание тонкую, почти невесомую нить морока. Иллюзию непререкаемой воли. Его собственное желание угодить мне становится оружием против него.

Элрик замирает на секунду, взгляд становится чуть стеклянным.

— Сейчас же, госпожа, — бормочет он и достаёт коммуникатор.

Я наблюдаю, как уже под моими чарами, он связывается с Нортаном и передаёт моё сообщение. Как же легко. Всегда было легко заставить плясать их под мою дудку. Наконец-то сила вернулась ко мне после всех этих недель унижения и беспомощности.

Вейн.

Имя обжигает изнутри.Ублюдок.То, что он со мной сделал… Это было не просто пленение. Это было надругательство.

Он запер меня в подвале своего убогого убежища. Отвратительно даже вспоминать.