Чтение онлайн

— Мои люди прочёсывают каждый камень, — говорит Коул без предисловий, обращаясь, кажется, больше к Нортану, чем ко мне. — Но она словно испарилась. Ни следов магии, никаких финансовых операций. Как будто её никогда и не было.

— Прошло несколько дней, — отвечает Нортан, и его тон не укоризненный, а констатирующий. — Этого более чем достаточно для профессионала, чтобы раствориться. Особенно если есть помощь извне. Она не скрывается. Её прячут.

— И я найду того, кто прячет, — парирует Коул, и в его глазах вспыхивает знакомый, холодный огонёк охотника. — У каждого есть слабость. У каждой системы — брешь. Я просто ещё не обнаружил необходимую.

— Ищи быстрее, — предупреждает Нортан, показывая, что его терпение не безгранично.

Лина слушает этот обмен, глядя на свои руки. Она ничего не говорит. Мама, стоявшая чуть поодаль, подходит ко мне, поправляет воротник моего халата.

— Не обращай внимания на них, доченька. У них свои игры. У тебя своя цель сегодня.

Она права. Я глубоко вдыхаю и встаю из кресла. Гримёрша закончила свою работу. Передо мной — образ, который я сама выбрала. Бежевый брючный костюм, строгий, но женственный, подчёркивающий уверенность. Волосы уложены идеальными волнами, макияж естественный, но безупречный. Я не жертва. Я свидетель. И я готова.

— Пора, — говорю я.

Меня провожают по длинному коридору к тяжёлым звуконепроницаемым дверям студии. За ними — ослепительный свет, камеры и та самая журналистка, Алиса Вонг. Её имя знает каждый. Она известна не лестью, а острыми, порой жестокими вопросами, которые разбивают в прах репутации политиков и звёзд. Она — лучший выбор. Если она поверит мне, поверят многие.

Нортан останавливается перед дверью. Он поворачивает меня к себе, и его серебряный взгляд задерживается на моём лице.

— Ты сильнее, чем думаешь. Просто помни это.

Мама обнимает меня быстро, по-матерински крепко.

— Я буду за тебя держать кулачки, солнышко. Ты всё знаешь. Всё, что скажешь, будет правильно.

Лина смотрит на меня откуда-то из-за плеча Коула. Она не улыбается, но медленно, почти незаметно кивает. Это жест понимания. Боевого товарищества. Мы обе прошли через мрак, и способны друг друга понять, как никто другой.

Коул молчит. Он просто наблюдает, как будто оценивая рискованный актив перед сделкой.

Я отворачиваюсь от них, делаю ещё один глубокий вдох и толкаю тяжёлую дверь.

Свет бьёт в глаза, заставляя на секунду замереть. Студия меньше, чем кажется с экрана. Камеры похожи на чёрных, неподвижных насекомых. В центре — два кресла, стол между ними, и уже сидящая в одном из них Алиса Вонг. Она поднимает на меня взгляд — умный, пронзительный, оценивающий. У неё острые скулы и короткие пепельные волосы. Она вызывает восхищение.

— Мири Эллендар. Проходите. Садитесь, — её голос ровный, без прикрас.

Я иду через студию, чувствуя, как десятки невидимых глаз камер следят за каждым моим шагом. Мои каблуки отдаются глухим стуком. Я сажусь в кресло напротив журналистки, поправляю складку на брюках. В ушах тихо жужжит микрофон-петличка, который мне только что закрепили.

Алиса Вонг откидывается в кресле, её пальцы складываются домиком.

— Готовы начать? Прямой эфир через три минуты.

Я смотрю на красную лампочку на основной камере, которая пока не горит. Где-то за этими стенами — Нортан, мама, Лина… и весь город, который вот-вот услышит мою историю. Не ложь, которой его кормили годами. А правду.

Я выпрямляю спину и встречаю её взгляд.

— Да. Я готова.

Мири

Красная лампочка на камере загорается. Тихий щелчок. И всё. Мир за стенами студии перестаёт существовать. Остаётся только ослепительный свет, острый профиль Алисы Вонг напротив и моё собственное сердце, бьющееся на удивление спокойно.

— Добрый вечер. В студии Алиса Вонг. И мой гость сегодня — Мири Эллендар. Женщина, чьё имя последние месяцы не сходило с первых полос, обрастая мифами, страхами и обвинениями. Сегодня у нас есть уникальная возможность услышать её историю. От первого лица. Мири, спасибо, что пришли.

Её голос в наушниках звучит чётко, профессионально нейтрально. Я киваю, чувствуя, как губы сами собой складываются в лёгкую, сдержанную улыбку.

— Спасибо за приглашение, Алиса.

— Давайте начнём с чего-то простого, светлого. Каким было ваше детство? Какие воспоминания вам особенно дороги?

Вопрос обманчиво лёгкий. Но я понимаю её тактику. Сначала построить мост, показать меня человеком, а не монстром с экранов.

— Оно было… счастливым, — начинаю я, и голос звучит искренне. В голове всплывают образы: папины уроки на берегу озера, мамины пироги, запах старого дерева в нашем доме. — Мои родители… они были удивительными людьми. Отец учил меня видеть мир не чёрно-белым, а полным оттенков и связей. Мама учила доброте и стойкости. Мы много времени проводили вместе. Рыбачили, читали, просто молча смотрели на закат. Это было время, когда мир казался безопасным и понятным.

Алиса внимательно слушает, кивая.

— Вы учились в Академии Светлых Искусств? Какими были ваши увлечения, мечты?

— Да, я изучала литературу и историю, затем устроилась на работу в архив переписчицей. Мне всегда нравилось понимать, как устроены вещи. Не только магически, но и технически. Мечтала узнать как можно больше, как работает этот мир. — Я делаю небольшую паузу, ловя себя на мысли, что это не совсем ложь. Просто контекст изменился кардинально. — А из увлечений… кроме учёбы, я очень любила рисовать. Пейзажи, в основном. И, конечно, дружила.

Тень проходит по лицу Алисы, но её выражение остаётся непроницаемым.

— О дружбе. Ваши отношения с Линой Рейнхарт когда-то были значительно ближе. Что пошло не так?

Вот и первый острый поворот. Плавный, но безошибочный.

— Мы выросли, Алиса. И наши пути разошлись. Это случается. Она видела мир одним, я… постепенно начала видеть другие его грани. Была боль, обида, недопонимание. Но я не держу на неё зла. Я думаю, мы обе стали заложницами обстоятельств и… системы, в которой выросли.

— Системы? — Алиса мягко подталкивает меня дальше. — Вы имеете в виду Инквизицию?

Воздух в студии, кажется, становится гуще. Я делаю глубокий вдох.

— Да. Инквизицию. Я долго верила в её идеалы. В то, что она защищает нас от тьмы, от хаоса. Пока не увидела изнанку.

— Что вы увидели?

И я рассказываю. Не срываясь на крик, не рыдая. Спокойно, чётко, как отчёт. О Мортвене. О том, что там на самом деле произошло. Не героическая битва со злом, а хладнокровная зачистка. Уничтожение мирных жителей, стариков, детей — только потому, что в их жилах текла «не та» кровь. Я рассказываю об архивах, которые видела, о делах, которые читала уже позже. О тех несчастных, стёртых с лица земли за инакомыслие.