Чтение онлайн

Алиса кивает и поворачивается к нам обеим.

— Мири, Лина. Последний вопрос, и он, пожалуй, самый главный для многих, кто наблюдал за вашей историей со стороны. Вы когда-то были лучшими подругами. Потом стали врагами. Спустя всё это — смерть, предательство, боль... Есть ли шанс, что ваши отношения наладятся? Преодолела ли ваша дружба этот кризис? Или то, что было, навсегда разрушено?

Вопрос повис в воздухе. Я ощущаю, как Лина замерла рядом. Я смотрю прямо перед собой, но вижу её боковым зрением — сжатую в комок, хрупкую, но не сломленную.

Я отвечаю первой.

— Дружба, которая была, — та, с смехом, секретами и наивной верой в вечность... она разрушена. Её не вернуть. Слишком много всего произошло.

Я делаю паузу. Лина вздрагивает от такого ответа. Но я продолжаю.

— Однако из руин может вырасти что-то новое. Не дружба в старом смысле. А... понимание. Уважение к боли друг друга. Возможно, даже союзничество. Мы прошли через один и тот же ад, Алиса. Просто с разных сторон. И это навсегда связывает. Сильнее, чем простая дружба. Мы уже никогда не будем теми девочками, что болтали о платьях. Но мы можем быть двумя женщинами, которые знают цену лжи и которые, возможно... смогут вместе построить что-то настоящее. Если захотят.

Я оборачиваюсь на Лину. Она смотрит на меня, и слёзы наконец потекли по её щекам. Но она не отводит взгляд. И медленно, очень медленно кивает. Говоря тем самым немое: «Я слышу тебя. И я думаю об этом».

В этот момент на лице Алисы Вонг промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Благодарю каждую из вас. За смелость. За честность. Это был... невероятно важный разговор.

Красная лампочка гаснет. На этот раз — окончательно.

Шум суеты накрывает нас с головой, но он кажется далёким, как гул за стеклом. Мы сидим рядом — две одинокие фигуры в ослепительных лучах софитов, всё ещё не в силах пошевелиться.

Она первая протягивает руку. Не для объятия. Просто кладёт свою ладонь поверх моей, лежащей на подлокотнике кресла. Её пальцы такие ледяные, но именно в этом прикосновении так много тепла. И в нём намного больше правды, надежды и начала нового диалога, чем во всех наших громких словах в эфире.

Астра

Наконец-то гармония. Её создают шелест сосен за окном, крик одинокой чайки над озером и потрескивание поленьев в камине. Мой камин. В моём доме.

Я прохожу босиком по прохладному полированному дубу, новое шёлковое кимоно скользит за мной, как тень. Пахнет деревом, воском и свежестью которую я купила за безумные деньги, установив систему фильтрации воздуха на всю округу. Оно того стоило.

Гардеробная мой личный храм. Стеллажи, забитые шёлком, бархатом, кожей. Платья, которые обнимают тело. Костюмы, от которых веет опасностью и властью. Туфли, каждый каблук которых словно маленькое орудие убийства для чьего-то сердца. Я провожу пальцами по ряду. Сегодня надену… это. Чёрные бархатные брюки и топ из серебристой сетки, отливающей перламутром. Просто чтобы порадовать себя. Чтобы увидеть в зеркале ту, кем я и должна быть — свободную, невероятно богатую и смертельно прекрасную.

Коммуникатор на мраморной консоли вибрирует. Опять. Я даже не смотрю. Знаю, кто.

«Астра, доброе утро. В галерее на Пятой авеню открылась новая выставка кристаллических скульптур. Я мог бы заехать за тобой в восемь?»

Логан. День двадцатый, кажется. Или двадцать первый. Его упорство могло бы вызвать уважение, будь оно хоть капельку изобретательнее. А так лишь лёгкое раздражение, как от назойливой мухи, бьющейся о стекло. Красивой, накачанной, глупой мухи.

Я завариваю чай, редкий сорт с дымными нотами. Наслаждаюсь каждым глотком, глядя на озеро. Сегодня оно свинцовое, в тон небу. Идеально. Раскладываю на диване новые украшения, тяжёлый ошейник-чокер из чёрного нефрита и серебра, серьги-каскады, похожие на застывшие капли яда. Красота.

И тут я вижу его. Через панорамное окно. Магокар приземляется у ворот. Из него выходит Логан. В своём безупречном рабочем костюме, с планшетом в руке. Он что-то говорит в домофон. Я вздыхаю. Муха решила сменить тактику.

Я не открываю ему дистанционно. Пусть постоит. Пусть подышит этим холодным воздухом, которым я дышу по своей воле. Через пять минут, звонок в дверь. Настойчивый.

Я медленно иду открывать. Дверь отъезжает в сторону, и он предстаёт передо мной, чуть запыхавшийся, с наигранно-деловой улыбкой.

— Астра! Прости за внезапность. Это по работе. Финальная проверка системы водоснабжения и канализации. Технический регламент. Нужно убедиться, что в твоём… в вашем доме всё идеально.

Я опираюсь о косяк, не приглашаю войти. Смотрю на него, на его выглаженную рубашку, на честные голубые глаза, в которых плещется такая предсказуемая, такая скучная жажда.

— Логан, милый, — говорю я без единой нотки тепла. — Ты мне надоел. Своими сообщениями. Своими приглашениями. А теперь вот с этим дурацким предлогом. Уходи.

Его улыбка гаснет. Но не удивление, нет. В его взгляде вспыхивает отчаянная решимость. Он делает шаг вперёд, и я чувствую исходящее от него напряжение.

— Я не могу, Астра. Понимаешь? Ничего не могу с собой поделать. Ты… ты невероятная. С той ночи…

Он глотает, его взгляд бегает по моему лицу, по открытому горлу, по силуэту под тонким кимоно.

— Я не думаю ни о чём другом. Только о тебе. О твоём теле. О твоём голосе. Я готов… Боги, я готов ползать перед тобой на коленях. Что угодно! Только позволь быть рядом. Дышать одним воздухом.

Я слушаю этот поток выстраданного пафоса, и уголки моих губ сами собой ползут вверх. Широкая, бархатная ухмылка.

«О, глупец. О, милый, наивный, красивый глупец».

— Хочешь служить мне? — Переспрашиваю я, и мой голос звучит как мурлыканье кошки. — Я могу это устроить. Ты ведь миленький. Готов быть моим пёсиком? Выполнять команды? Лежать у ног?

Он замирает, его дыхание срывается. В глазах лихорадочный блеск. Ему нравится эта игра. Нравится мой тон.

— Да. Да, Астра! Твоя красота… она убийственна. И нет такого мужчины, который не пал бы перед тобой. Я это знаю.

И я начинаю смеяться. Громко, звонко, от души. Этот смех эхом разносится под высокими потолками прихожей, катится по мраморному полу. Это смех над ним, над собой, над всей абсурдностью ситуации.

Логан морщится, теряется.

— Что… что смешного?

«Что смешного, малыш? — думаю я, всё ещё давясь смехом. — Конечно, нет такого мужчины. Конечно, все падут. Все, кроме одного. Кроме того, чей призрак до сих пор стоит за моим плечом — холодный и неприступный. Он не пал. Он просто прошёл мимо».