Чтение онлайн

— Полина, верно? — спросил он мягко, но с тем тоном, от которого у меня мурашки по спине пробежали. — Не стоит торопиться с постами. Поверьте, в моём мире публичность — это оружие. Иногда оно стреляет в обратную сторону.

Поля замерла с телефоном в руке, который она уже успела вытащить из кармана. Её глаза расширились — смесь восторга и лёгкого страха. Она всегда была такой: импульсивной, жаждущей внимания, но в глубине души побаивалась тех, кто действительно имел власть.

— Вы... серьёзно? — пробормотала она, опуская гаджет. — То есть... это правда? Вы с Аней... вместе?

Кирилл перевёл взгляд на меня. Его глаза — серые, пронизывающие — встретились с моими, и в этот момент я почувствовала, как воздух в комнате сгущается. Он не моргнул, не улыбнулся шире. Просто смотрел, будто напоминая: "Возражения не принимаю".

— Да, — ответил он, не отрываясь от меня. — Мы вместе. И я бы предпочёл, чтобы это оставалось между нами. По крайней мере, пока.

Мама, которая всё это время молча наблюдала, наконец, кашлянула и поставила чашку на стол — чуть громче, чем нужно, чтобы привлечь внимание.

— Кирилл Андреевич, — начала она осторожно, но с той материнской твёрдостью, которая не терпит возражений, — мы, конечно, рады за Аню. Она у нас самостоятельная, всегда сама решала. Но... вы же понимаете, что о вас много пишут. В газетах, по телевизору. Не обидитесь, если спрошу: это всё правда?

Кирилл не дрогнул. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на столе и посмотрел на маму прямо, без тени раздражения.

— Ирина Петровна, я понимаю ваши опасения. Обо мне действительно много пишут — и не всегда правду. Но Анна... она мой адвокат. И она знает меня лучше, чем все эти журналисты вместе взятые. Если она доверяет — значит, есть причина.

— Ну, а ты что нибудь скажешь? — прошипела мама на отца, тот выпрямился, посмотрел на Кирилла, потом на меня.

— Они взрослые люди. Сами разберутся.

Кирилл кивнул, соглашаясь с отцом.

Абсурд какой то, что тут происходит вообще?

Ужин продолжился в странной, но уютной атмосфере. Отец расспрашивал Кирилла о бизнесе — "А как там с налогами в вашем медиа?", мама подкладывала ему пирожки, а Поля сыпала вопросами о знаменитостях: "А вы знаете Тимати? Передайте ему, что я готова на съёмки клипа!"

Я сидела молча, наблюдая. Это было сюрреалистично: Ракитин в нашем семейном доме, за столом с ромашковой скатертью, ест мамины котлеты и шутит с отцом о футболе. Как будто он всегда здесь был.

После ужина, когда родители ушли мыть посуду, а Поля убежала в комнату "проверить инсту", мы с Кириллом вышли на веранду. Ночь была прохладной, звёзды яркими над лесом. Он опёрся на перила, я стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Как ты здесь оказался?

Не смотря на меня, он указал пальцем в сторону, где стоял особняк.

— Когда я звал тебя за город, то хотел привести сюда, то что тут живут твои родители я узнал сегодня.

— Ты купил соседний участок, — сказала тихо. Не вопрос. Утверждение.

— Этот участок у меня уже десять лет. Скорее это ты купила соседний. Это судьба Анют.

— Не называй меня так.

Он повернулся и посмотрела на меня.

— А как тебя называть? По имени-отчеству? В отношениях есть свои прозвища.

Он подошёл ближе, медленно, будто боялся спугнуть. Голос стал ниже, почти шёпотом, и каждое слово падало между нами, как капля воска на кожу.

— Можно «маленькая», «солнышко», «котёнок», «детка».

Он остановился в полуметре. Глаза блестели в полумраке веранды.

— Выбирай любое. Или придумай своё. Но «Анна Игоревна» оставим для суда.

Я отступила на шаг, скрестила руки на груди и посмотрела на него так, будто он только что предложил мне подписать договор на продажу души.

— Во-первых, — отрезала я, — мы с тобой не в отношениях. Во-вторых, просто Аня. Всё. И если я ещё раз услышу «детку», «котёнка» или, не дай бог, «солнышко», я тебе язык отрежу и пришлю его в конверте с печатью.

Он молчал секунду, потом тихо рассмеялся.

— Принято, — сказал он, поднимая руки в шутливом «сдаюсь». — Просто Аня.

— Ты и Ракитин? Серьезно? — влетает в комнату сестра и запрыгивает ко мне на кровать.

Закрываю ноутбук и поворачиваюсь к ней.

— Не собираюсь обсуждать мою личную жизнь. Если ты пришла за этим, то зря.

— Да ладно тебе Ань, с кем если не с сестрой?

— Я все сказала.

Полина не унимается. Она перекатывается на живот, подпирает подбородок руками и смотрит на меня своими огромными глазами, как щенок, выпрашивающий косточку. В детстве этот взгляд всегда срабатывал — я делилась игрушками, конфетами, даже своими секретами. Но сейчас... сейчас я не в настроении делиться ничем, особенно тем, что сама ещё не разобрала.

— Ань, ну пожалуйста! — канючит она, толкая меня локтем в бок. — Расскажи хоть что-нибудь. Как вы познакомились? Он правда такой, как в новостях? Богатый, властный, с кучей тайн? А в постели... ой, подожди, не говори, если не хочешь, но... он, наверное, огонь, да?

Я вздыхаю и откидываюсь на подушку, уставившись в потолок.

— Поль, серьёзно. Все... сложно. И мы не в отношениях. То, что он сказал за ужином, — это его слова, не мои.

Она моргает, садится по-турецки и хмурится.

— Подожди, то есть он соврал? Перед мамой и папой? Зачем?

Я сажусь, обнимаю колени руками. Вспоминаю его взгляд на веранде — тёплый, но с той стальной ноткой, которая всегда напоминает: он не привык к отказам.

— Не соврал. Просто... преувеличил. Мы не пара. Он мой клиент. А всё остальное... это между нами. И я не готова это обсуждать. Особенно с тобой — ты же разболтаешь первой подруге, а та — всей Москве.

Полина надувает губы, но в глазах мелькает обида. Настоящая, не наигранная.

— Дура.

— Ты тоже — улыбаюсь и тяну ее за руку, укладывая радом.

— Ну хоть в постели он огонь?

— Не знаю — шепчу — Я с ним не спала.

И тут я не соврала.

— Осталась бы еще, ну что твоя работа не подождет совсем? — говорила мама, обнимая меня на пороге.

— Не подождет мам, но я скоро снова приеду.

— Еще через пол года — бурчит сестра, скрестив руки на груди.