Чтение онлайн

Неужели только что признала, как плохо с ним обращаюсь?.. Во взгляде Кэцеро мелькнуло уже знакомое мне выражение горечи.

– Почему тогда?

Действительно – почему? Конечно, он грубоват, и о такте знает лишь понаслышке, но… кажется, поняла это только сейчас, на самом деле вся "вина" Кэцеро в том, что он – не Иошинори-сама. И даже не Дэйки, которого я привыкла считать неотъемлемой частью его величественного господина… Я просто срывала на полудемоне обиду и тоску…

– Нобу-сан говорит, я слишком вспыльчив и веду себя грубо,- Кэцеро вздохнул.- Я обидел тебя, да? Когда привёл на ту поляну?

Вспомнив, как бросалась на него, словно обезумевшая фурия, я почувствовала, что краснею. На самом деле я обижала его гораздо чаще, причём делала это более осознанно, чем он.

– Ты не обидел меня… Кэцеро. Наоборот, я была несправедлива к тебе. Мне очень жаль…

Наверное, если бы на мне вдруг оказались солнечные очки и одежда моей реальности, Кэцеро смотрел бы с меньшим ошеломлением, чем сейчас. Прутик, которым он поправлял горящие ветки, занялся огнём, но полудемон этого даже не заметил. Я положила половину лепёшки на его свёрток.

– Возьми её, ты ведь тоже ничего не ел весь день. Спокойной ночи.

Устроившись возле корней, осторожно положила на грудь недовольно заворчавшего Камикадзе. Кэцеро как будто только очнулся от столбняка.

– Будешь спать? Теперь ведь этот… Тэкэхиро больше не придёт?

– Скоро узнаю…

Кэцеро подобрался ближе.

– Я буду рядом.

– Спасибо,- улыбнулась я.- И за то, что спас мне жизнь. Вообще за всё…- и закрыла глаза.

[1] Вагакими – яп. вежливое обращение жены к мужу.

[2] Специальный шнур, который опоясывает плечи, называется тасуки. С его помощью подвязывают длинные рукава кимоно, чтобы они не мешали работе.

Глава 4

Где-то неподалёку жарили мясо. Наверное, опять гриль-вечеринка во дворе кампуса. Интересно, Цумуги о ней знает?

– Ты уже поел, сколько можно! Два яйца и почти всю кровь хато[1]…

В первый момент растерялась, откуда на университетской вечеринке – голос Кэцеро?.. Но дурман быстро рассеялся. Сонно хлопая глазами, я приподнялась на локте. Тихо потрескивал костёр. На огне поджаривались тушки каких-то птиц, и полудемон отмахивался от хищно кружившего над ними Камикадзе, безуспешно пытаясь договориться со зверьком. Я едва удержалась от смеха.

– Он не ест мясо, тем более жареное. Если перестанешь защищать добычу, будто от этого зависит твоя жизнь, он сразу потеряет интерес.

Услышав мой голос, Камикадзе в самом деле тотчас забыл о жарком и понёсся ко мне. Упал на плечо и засопел в ухо.

– Он обижал тебя, да?- заворковала я, погладив его по мордочке.

Кэцеро выронил ветку, которую, видимо, собирался подбросить в огонь, чёрный глаз округлился.

– Хочешь сказать он… дразнил меня всё это время?..

– Конечно! Камикадзе питается только яйцами и кровью. Иногда пьёт воду.

– Ну подожди, маленький паразит!- возмутился Кэцеро.

– Не советую его злить, если не хочешь остаться без пальцев,- я поднялась на ноги.- Думаешь, ты сильнее и быстрее? Неужели не понимаешь, до сих пор он просто позволял поймать себя. Правда, малыш?

Довольно фыркая, зверёк уже перебрался ко мне на руки, я ласково почесала его за ушком. Смотреть на Кэцеро без смеха стало невозможно.

– Позволял… поймать себя?- выдавил он, и тут же догадался.- Теперь ты меня дразнишь?

Больше не в силах сдерживаться, я расхохоталась. Он насупился, едва заметно покраснев.

– Видел бы ты своё лицо! Кстати, птицы не подгорят?

Охнув, полудемон бросился к костру, а я, продолжая хихикать, отправилась приводить себя в порядок. Когда вернулась, Кэцеро уже снял тушки с огня и уложил на большие плотные листья.

– В следующий раз я приготовлю завтрак,- пообещала я.- Пожарю яйца!

– Вот ещё! Чтобы я ел подобную гадость! Это оставлю ему,- он кивнул на устроившегося на моих коленях Камикадзе.

– Тебя ведь не обидела наша шутка?- на всякий случай уточнила я.

Полудемон смерил меня подозрительным взглядом.

– Почему ты со мной так приветлива?

– Тебе это не нравится?

Он дёрнул плечами.

– С чего вдруг такая перемена? И то, что говорила ночью… Это всё из жалости? Мне она не нужна!

Потянувшись к ближайшей тушке, так и замерла на полпути.

– Причём здесь жалость?..

– Ты едва смотрела на меня всё время! И вдруг разговариваешь и шутишь, как если бы я стал твоим приятелем, вроде этого Дэйки!

– Что ты, собственно, от меня хочешь?- окончательно растерялась я.- То жалуешься, я – неблагодарна и обращаюсь с тобой, как изверги в деревне. А теперь…

– …а теперь ведёшь себя, будто возвращаешь долг! Благодарность и жалость – не одно и то же! И, вообще, я бы не спас тебя, если бы не хотел! Ты мне ничем не обязана! В отличие от Иошинори, я способен помогать, не требуя ничего взамен!

Ещё вчера я бы, пожалуй, запустила в него птичьей тушкой. Но события последнего дня, когда воочию увидела враждебность, с которой он сталкивался из-за своего происхождения, как будто сдёрнули с глаз пелену. На самом деле удивительно, что Кэцеро не озлобился, а сохранил подобную доброжелательность после всего, что ему наверняка пришлось вынести. Я чуть не превратилась в мегеру всего лишь от отчаяния из-за неразделённой привязанности…

– Кэцеро…- придвинулась к нему ближе.- Ты ошибаешься. Жалость тут ни при чём. И до твоего происхождения мне нет дела. Совершенно не понимаю, почему это вызывает такое неприятие у местных. Просто я была к тебе несправедлива, и теперь это поняла. Вот и всё…

И снова полудемон казался ошеломлённым, как ночью, когда я попросила у него прощения. Но подвижное лицо вдруг вспыхнуло, и он поспешно отвернулся.

– Ешь! Я сейчас!- и, сорвавшись с места, исчез в окружавших нас зарослях.

Уже ничему не удивляясь, я начала разделывать тушки. Кэцеро действительно вернулся быстро – я только закончила, и, избегая на меня смотреть, уселся напротив.

– Что случилось?- осторожно спросила я.

– Ничего. Нужно было побыть одному.

– Нобу-сан прав, ты действительно впыльчив. И деликатным твоё поведение никак не назовёшь.

Сказав, тут же об этом пожалела – и более безобидные слова приводили полудемона в невменяемое состояние. Но, как ни странно, сейчас взрыва не последовало. Кэцеро как будто смутился и, застенчиво улыбнувшись, почесал затылок.

– Да, знаю… Извини!

Мы добрались к монастырю под вечер следующего дня незадолго до заката.