Чтение онлайн

– Интересно, о чём? Если нельзя было сказать это мне в лицо!

– Ничего… особенного… просто…

Щёки полудемона вспыхнули – это было заметно даже в мелькающих отблесках костра, и моя "ярость" дала трещину. Я захихикала, прикрыв рот ладошкой. Кэцеро вскинул на меня растерянный взгляд, но недоумение тотчас сменилось обидой.

– Опять меня дразнишь!

– Не злись… пожалуйста,- я перевела дух.- Ты всегда так реагируешь… Невозможно устоять!

Напряжённое лицо полудемона расслабилось, по губам скользнуло подобие улыбки.

– На тебя трудно злиться, Аими… Точнее, трудно злиться долго. Я не хотел вести тебя к ториям, но Нобу-сан меня убедил. Об этом мы говорили… кроме всего прочего.

– Не хотел?- я мгновенно забыла о весёлости.- Почему? И как он тебя убедил?

Кэцеро поскрёб затылок и жалобно покосился на меня. Я непонимающе пожала плечами.

– Как сказать, что не хочу это говорить, но, чтобы ты не обиделась?

– Так и скажи…- опешила я.

Он облегчённо вздохнул и довольно объявил:

– Не хочу это говорить!- и тут же начал старательно вертеть над огнём тушку филина.- Мясо фукуро довольно жёсткое, но, если как следует прожарить со всех сторон, вполне съедобно!

– По крайней мере, тему разговора ты меняешь очень ловко…- пробормотала я

– Правда?- просиял Кэцеро.- Ты ведь говорила, я веду себя грубо… боялся тебя обидеть… Но, оказывается, уйти от неловкой темы не так уж и сложно!

– Быстро же ты учишься.

Кэцеро мгновенно помрачнел.

– Как если бы у меня было время… научиться,- и снова принялся крутить над огнём тушку несчастного "фукуро".

Как ни странно, "прожаренное со всех сторон" мясо в принципе несъедобной птицы, действительно оказалось сносным на вкус. Покончив с трапезой, мы ещё немного поболтали, на касаясь "неловких" тем. А, засыпая, я впервые подумала, что, вернувшись домой, буду, пожалуй, скучать и по Кэцеро. В последовавшие дни это ощущение только усилилось…

[1] Мудзина – в яп. мифологии барсук-оборотень.

Глава 7

Равнины сменялись лесами, леса – равнинами. Иногда на пути попадалась река, один раз – горячий источник, в котором мы искупались – по очереди. Я в шутку предложила забраться в воду одновременно, но Кэцеро густо покраснел, и я тут же призналась, что просто дразню его. Камикадзе, быстро оправившийся от отравления, даже набрал вес – Кэцеро тащил для него яйца десятками, и зверёк поедал их, не зная меры.

– Он становится всё тяжелее. Ещё немного, и отправлю его спать на твоей груди!- не выдержала я, когда Кэцеро в очередной раз вывалил на землю содержимое гнёзд со всей округи. По лицу полудемона пробежала тень.

– Ещё немного, и это случится неизбежно,- и отвернулся.

По мере приближения к ториям, подобные перепады настроения случались у него всё чаще. Я делала вид, что не замечаю ни этих вспышек, ни тоски, постоянно мелькавшей в устремлённом на меня взгляде. Шутила и подтрунивала над Кэцеро, как никогда, но при мысли, что скоро, вместе со всей реальностью, оставлю за ториями и его, на глаза наворачивались слёзы. Казалось, Камикадзе тоже чувствовал надвигающуюся разлуку и почти всё время проводил у меня на руках. Хотя, может, из-за набранного веса ему было трудно подниматься в воздух? Как же всё-таки тяжело оставить здесь их обоих... Если хорошенько подумать, этот мир не так уж и плох. Просто я в нём – чужая, и так будет всегда…

– Аими.

Я подняла глаза на Кэцеро. Мы шли по равнине, пестревшей яркими цветами. Справа тянулось озеро. Вдалеке темнели горы. Впереди раскинулась небольшая рощица.

– Здесь неподалёку деревня... последняя перед тем, как...- он замолчал.

– Мы так близко?- удивилась я.

Кэцеро отвёл взгляд и начал рассматривать траву под ногами.

– Ты говорила, что любишь ходить по деревням. Мы так и не зашли ни в одну, но если хочешь...

– Не стоит. Сколько ещё до храма?

– Можем добраться к ночи.

Я кивнула. В рощицу мы вошли с наступлением сумерек.

– Заночуем здесь?- тихо спросил Кэцеро.

– Ещё далеко?

– За теми деревьями.

– То есть... мы уже на месте?

– Осталось миновать рощу и подняться на холм.

Неужели путешествие действительно подошло к концу?.. Те самые тории, с которых начались мои приключения...

– Можем не задерживаться здесь, а сразу отправиться к храму,- голос, каким Кэцеро это произнёс, был неживым.

Я посмотрела на него, на дремавшего в руках Камикадзе, и проглотила подступившие слёзы.

– Задерживаться действительно нет смысла... Но буду рада, если поужинаем... в последний раз.

– Хорошо...- прошептал Кэцеро.

Потрескивающий костёр, осоловевший от яиц Камикадзе на моих коленях и полудемон, застывший напротив подобно статуе и избегающий на меня смотреть. Мы поужинали жареными яйцами и мясом каких-то птиц. Вернее, поужинал Камикадзе. Я для вида пожевала крылышко, Кэцеро положил на лист жареное яйцо и полтушки, но так ни к чему и не притронулся. За всё время никто не произнёс ни слова. Молчание давило на меня, как гранитная плита, но я не знала, как его нарушить. Последняя ночь в реальности, которую стремилась покинуть с таким фанатизмом. Где-то в ней остаётся белокурый ёкай с прекрасным лицом, не тронувший, а разбивший мне сердце, и Дэйки... Рядом – существо, которое совсем ещё недавно я едва терпела, а теперь… Наконец-то я возвращаюсь в мой мир… и из последних сил сдерживаюсь, чтобы не разреветься от тоски. Но какой смысл тянуть агонию? Может, в темноте слёзы будут не так заметны, как при свете солнца…

– Кэцеро…

Он понял глаза, и мне на мгновение померещилось исходившее от них голубоватое свечение.

– Не думаю, что стоит ждать утра…

В его лице ничего не изменилось, будто он этого ждал. Поднялся на ноги, потушил костёр, двигаясь, как сомнабула. Потом подошёл ко мне и повернулся спиной. Прижав к груди недовольно пискнувшего Камикадзе, я подпрыгнула и уцепилась за шею полудемона одной рукой. Он судорожно стиснул мои колени и заскользил меж стволов деревьев. Рощица закончилась быстро, и Кэцеро понёсся по пологому склону холма – тории всегда расположены на возвышенности… Меня начали душить слёзы. В отчаянии подняла лицо к небу, изо всех стараясь не разрыдаться… и порывисто выдохнула. Какая красота! Небо было светлым от невероятного количества звёзд. С него словно спускался розовато-серебристый туман – никогда не видела ничего подобного! И в моём мире, где небо скрыто за клубами смога, уже и не увижу… Слёзы, которые старалась сдержать, хлынули по щекам, капая на шею и затекая в уши... Кэцеро остановился так резко, что я ткнулась лбом в его лопатку, торопливо спустил меня на землю. Потревоженный толчком Камикадзе с возмущённым фырканьем взмыл в воздух.

– Аими…

Я жалобно всхлипнула, попыталась вытереть лицо, но ладони полудемона прижались к моим мокрым щекам, от глаз действительно исходило голубоватое свечение.

– Аими…- сбивчиво прошептал он.- Прошу тебя… не уходи… Я не хочу… не могу тебя отпустить… Останься со мной… пожалуйста…

Не в силах произнести ни слова, я скользнула пальцами по тыльной стороне его ладоней, стиснувших моё лицо. Он медленно наклонился ко мне… но за мгновение до того, как губы коснулись моих, я отшатнулась и вне себя от ужаса выдавила:

– Кэцеро… Тории…

В его глазах, тут же утративших свечение, мелькнуло недоумение. Он обернулся, следуя за моим взглядом, и снова непонимающе уставился на меня.

– Ты не видишь…- прошелестела я и, похолодев от внезапной догадки, взвизгнула:

– Уходим! Уходим отсюда немедленно!

На лице Кэцеро отразился шок, но он на удивление быстро с ним справился, подхватил меня на руки. Я прижалась к его груди… и моя кожа вдруг вспыхнула золотистым светом проступивших на ней символов. Круживший над нами Камикдазе тихонько пискнул.