Чтение онлайн

— И куда мы пойдём, и по чему будем держать путь, и в чём будет наш поиск? — спросил Бинго без тени улыбки или проблеска шутки. — Когда огромная шутка кончится — что тогда?

— Покуда не имею понятия, — сказал Гэндальф вполне серьёзно, к великому удивлению и смятению Бинго. — Но это будет полная противоположность приключению Бильбо — для начала, во всяком случае. Ты пустишься в путь без всякого известного места назначения; и насколько у тебя вообще будет цель, она будет не в том, чтобы добыть новое сокровище, а в том, чтобы избавиться от сокровища, которое принадлежит (можно сказать) неизбежно тебе. Но и тронуться нельзя, не пойдя на Восток, Запад, Юг или Север; и какую сторону нам избрать? К опасности — и всё же не слишком опрометчиво и не слишком прямо к ней. Иди на Восток. Да, да, вот оно. Держи путь сперва в Ривенделл, а там посмотрим. Да, тогда и посмотрим. Право, я уже начинаю видеть!

Вдруг Гэндальф принялся посмеиваться. Он потёр свои длинные узловатые руки и хрустнул суставами пальцев. Он подался к Бинго.

— Я придумал шутку, — сказал он. — Так, грубый набросок — а ты пустишь в ход свой потешный ум.

И борода его заходила взад-вперёд, пока он долго шептал что-то Бинго на ухо. Костёр снова прогорел — но вдруг в темноте раздался нежданный звук. Бинго покатывался со смеху.

Видно, что часть «голлумовского» пласта «Тени прошлого» (глава 2 в FR) была достигнута сразу и в значительной мере — пусть даже Дигол (позднее Деагол) здесь сам Голлум, а не его друг, которого тот убил; пусть Гэндальф никогда его не видел (и потому никак не объясняется, откуда он знает его историю, которая по самой природе своей могла быть почерпнута лишь из собственных слов Голлума); и пусть лишь предположительно сказано, что он в конце концов ушёл к Тёмному Владыке.

Важно понять, что, когда мой отец это писал, он работал в рамках истории, как она была впервые рассказана в «Хоббите». Как «Хоббит» появился впервые и как было вплоть до 1951 года, история гласила, что Голлум, повстречав Бильбо на краю подземного озера, предложил игру в загадки на таких условиях: «Если прелесть спросит, а оно не ответит, мы его съедим, моя прелессть. Если оно спросит нас, а мы не ответим, мы дадим ему подарочек, голлум!» Когда Бильбо выиграл состязание, Голлум сдержал обещание и поплыл в своей лодочке обратно на островок посреди озера за своим сокровищем — кольцом, которое должно было стать его подарком Бильбо. Найти его он не смог, ибо Бильбо держал кольцо в кармане, и, вернувшись к Бильбо, без конца просил прощения: «Он всё повторял: „Мы ссожалеем; мы не хотели сжульничать, мы хотели отдать ему наш единственный подарочек, если оно выиграет состязание“». — «„Неважно! — сказал он [Бильбо]. — Кольцо было бы теперь моим, если бы ты его нашёл; так что ты всё равно бы его лишился. И я отпущу тебя на одном условии“. — „Да, на каком? Чего оно от нас хочет, моя прелесть?“ — „Помоги мне выбраться отсюда“, — сказал Бильбо». И Голлум помог; и Бильбо «простился с гадким, жалким созданием». На пути вверх по туннелям Бильбо надел кольцо, и Голлум тотчас потерял его из виду, так что Бильбо убедился: кольцо таково, как ему и говорил Голлум, — оно делает невидимым.

Вот почему в нынешнем тексте Гэндальф говорит: «Я уверен, что в конце концов Голлум узнал, что кольцо досталось Бильбо», и вот почему мой отец заставил Гэндальфа развить мысль о том, что Голлум и впрямь готов был отдать кольцо: «ему хотелось… передать его кому-то другому… Думаю, он в конце концов мог бы подбросить его [гоблинам] на пути… если бы не нежданное появление Бильбо… едва начались загадки, в уме его сложился замысел». Всё это тщательно продумано в соотнесении с текстом «Хоббита», каким он тогда был, чтобы снять грозную трудность: если Кольцо такого свойства, каким мой отец его теперь замыслил, как мог Голлум всерьёз намереваться отдать его незнакомцу, выигравшему состязание в загадках? — а первоначальный текст «Хоббита» не оставлял сомнений, что таково и было его настоящее намерение. Но любопытно заметить, что замечания Гэндальфа о родстве умов Голлума и Бильбо, которые сохранились в FR (с. 63–64), изначально возникли именно в этом контексте — чтобы объяснить, отчего Голлум готов был расстаться со своим сокровищем.

Обращаясь к тому, что рассказано о Кольцах в этом тексте: первоначальная мысль (с. 75) о том, что у Эльфов было много Колец и что в мире было много «эльфов-призраков», ещё налицо, но оборота «Владыка Колец не может ими править» уже нет. Гномы же, о которых сперва было сказано, что у них вовсе не было Колец, теперь имеют семь, каждое — основание одного из «семи кладов Гномов»; входит и их особый отклик на растлевающую силу Колец (хотя это уже предвосхищено в первом грубом черновике на эту тему: «иные говорят, на них кольца не действуют: слишком они твёрды»). У Людей, о которых сперва сказано, что Колец у них было «мало», теперь их три — но «иные они находили в тайных местах, брошенные эльфами-призраками» (тем самым допуская больше трёх Чёрных Всадников). Однако главного замысла — Правящего Кольца — ещё нет, хотя оно, так сказать, уже ждало за кулисами: ведь сказано, что Кольцо Голлума было не только единственным, что не вернулось к Тёмному Владыке (помимо утраченных Гномами), — оно было «самым драгоценным и могучим из его Колец» (с. 81). Но в чём состояла его особая мощь, нам не сказано; не узнаём мы здесь и большего о связи между невидимостью, даруемой Кольцами, мучительным долголетием (которое теперь появляется впервые) и угасанием их носителей до «призраков».

Сильно подчёркнут и тот стержень нравственной воли, что потребен обладателю Кольца, дабы противиться его силе. Это видно в совете Гэндальфа Бильбо в первоначальном черновике (с. 74): «не пользуйся им во вред, или чтобы выведать чужие тайны, и уж конечно не для воровства или чего похуже. Ибо оно может взять над тобой верх», и ещё прямее — в его упрёке Бинго, который сказал, что жаль, что Бильбо не убил Голлума: «Он не мог так поступить, не совершив зла. Это было против правил. А поступи он так — кольца у него бы не было: кольцо тотчас завладело бы им» (с. 81). Этот стержень остаётся в FR (с. 68–69), но выражен осторожнее: «Знай же, что он принял от зла так мало вреда и в конце концов спасся именно потому, что так начал своё владение Кольцом».

Глава 4. К ФЕРМЕ МЭГГОТА И В БАКЛЕНД

Третья из первоначальных последовательных глав сохранилась в полном виде лишь в машинописи, где она несёт номер «III», но не имеет заглавия; есть, однако, и неполные, очень грубые рукописные черновики, которые в машинописи были восполнены и улучшены, но по существу оставлены без изменений. Ближе к концу машинопись обрывается (примеч. 16) — не внизу страницы, — и остаток главы дан в рукописи; для этой части тоже существует черновой набросок.

Я снова привожу текст полностью, ибо в этой главе первоначальное повествование далеко отстояло от того, что в конце концов пошло в печать. Последующая правка была здесь весьма незначительна. Я принимаю в текст несколько рукописных изменений, которые, как мне кажется, по всей вероятности, одновременны с изготовлением машинописи.

Конец главы соответствует главе 5 FR «Раскрытый заговор»; на этой стадии никакого заговора не было.

III

Утром Бинго проснулся освежённым. Он лежал в беседке, образованной живым деревом, чьи ветви сплелись и склонились до самой земли; ложе его было из папоротника и травы — глубокое, мягкое и странно благоуханное. Сквозь трепещущие листья, ещё зелёные на дереве, светило солнце. Он вскочил и вышел.

Одо и Фродо сидели на траве у опушки леса; эльфов не было и следа.

— Они оставили нам плоды, питьё и хлеб, — сказал Одо. — Иди завтракать! Хлеб почти так же хорош, как вчера вечером.

Бинго подсел к ним.

— Ну что? — спросил Одо. — Выведал что-нибудь?

— Нет, ничего, — сказал Бинго. — Одни намёки да загадки. Но насколько я их понял, выходит, что Гилдор думает так: Всадников несколько; они охотятся за мной; они теперь и впереди, и позади, и по обе стороны от нас; назад идти бесполезно (по крайней мере, мне); нам надо как можно скорее добираться до Ривенделла, и если мы застанем там Гэндальфа — тем лучше; и что путь туда выйдет волнующий и опасный.

— Это, по-моему, куда больше, чем «ничего», — сказал Одо. — А как же насчёт принюхивания?

— Об этом мы не говорили, — отозвался Бинго с набитым ртом.

— А надо бы, — сказал Одо. — Я уверен, это очень важно.

— В таком случае Гилдор уж точно ничего бы мне не сказал. Зато он сказал, что вам, пожалуй, стоит пойти со мной. Я понял так, что за вами всадники не охотятся и что вы им скорее помеха.

— Великолепно! Одо и Фродо приставлены опекать дядюшку Бинго. Не дадут его обнюхать.

— Ладно! — сказал Бинго. — С этим решено. А как насчёт способа продвижения?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Одо. — Будем прыгать, скакать, бежать, ползти на брюхе или просто шагать с песней?

— Вот именно. И пойдём ли мы дорогой или рискнём срезать напрямик? Со временем выбора нет: идти надо засветло, потому что Мармадюк ждёт нас нынче вечером. Да и выйти надо как можно скорее: мы заспались, а впереди ещё добрых восемнадцать миль.

— Это ты заспался, — сказал Одо. — Мы-то давно на ногах.